Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 38 – Софа Ясенева

— Этот вопрос не касается моего самочувствия.

— Зато касается меня как руководителя. Рина, ты же не к моим конкурентам уходишь?

Вадим подходит ближе, и я ловлю в воздухе резкий запах алкоголя, смешанный с чем-то терпким, может, дорогим парфюмом. Желудок сводит.

— Прости, этот запах… Мне нужно на воздух.

Я торопливо отступаю, стараясь не смотреть на него, и выскальзываю за дверь. Воздух в коридоре кажется ледяным, чистым. Спускаюсь вниз, ступенька за ступенькой, чувствуя, как остываю.

— Только не говори, что выбрала «Балтмед». Это уже слишком. Рина?! — доносится его голос сверху.

Я не оборачиваюсь. Пусть считает, что угадал. Пусть злится. Мне сейчас всё равно.

Чувствую себя просто отвратительно. Ещё хуже, чем было до того, как мы с Риной поговорили. Тогда у меня хотя бы теплилась надежда, что не всё потеряно, что, может, она остынет, подумает и даст шанс объясниться. Но по её взгляду, по тому, как она избегала касаний, по сдержанным, выверенным словам я понял — всё. Конец. И вина целиком на мне.

Сижу в полутёмной гостиной, где пахнет остывшим кофе. За окном мутный свет уличных фонарей, отражающийся в стекле и окрашивающий комнату в тускло-жёлтые оттенки. Телевизор работает без звука, мельтешит картинками, а я всё не могу заставить себя выключить его.

Да, всё плохо. И совершенно непонятно, в каком направлении двигаться. Сможет ли Рина меня когда-нибудь простить? Сомневаюсь. Она не из тех, кто прощает ложь, особенно такую, что способна перевернуть всю жизнь.

Наверное, мои мотивы со стороны выглядят жалко. Да, я мог рассказать обо всём сразу. Сказать честно, не скрывая, не юлить. Но я боялся. До дрожи в руках, до металлического привкуса во рту. Была бы она тогда со мной вместе? Молодая, ослепительно красивая женщина, ещё и подающий надежды хирург, и среднего возраста мужчина с сомнительным анамнезом в семье.

Я до одури боялся её потерять. Каждый раз, собираясь с духом, чтобы всё рассказать, я в последний момент замолкал. Казалось, что ещё один день ничего не изменит. Что завтра будет удобнее момент. Что она не готова услышать. А потом прошло уже слишком много времени, и признание превратилось бы просто в предательство.

Безумно люблю её и сейчас. Это чувство выжигает изнутри. Я не вижу вокруг никого, кроме Рины. Каждый её жест, интонация, взгляд — всё отпечаталось в памяти.

А Женя… Чёрт бы побрал эту историю. Это даже не измена в привычном смысле. Просто попытка почувствовать себя живым. Мужчиной. Хоть на пару часов забыть, что я — бомба замедленного действия. И да, инициатива исходила от неё. Это польстило в тот момент. Но с первой минуты я понимал, что совершаю ошибку.

Когда я узнал, что болезнь не обошла никого стороной, кроме меня, стало по-настоящему страшно. Что, если и у меня это просто временная отсрочка? Нет никаких конкретных сроков, никакого возраста, после которого можно расслабиться и быть уверенным, что симптомы уже не появятся никогда. Все эти цифры, которые можно найти в интернете, не более чем статистическая выборка. Это значит, что и в пять, и в пятьдесят пять возможен дебют шизофрении.

Именно поэтому я всегда сторонился серьёзных отношений. Не хотел привязываться. Встречался с кем-то недолго, без обязательств, старательно держал дистанцию. Предохранялся, как параноик. Это было проще, чем объяснять, почему я не хочу детей. Почему избегаю разговоров о будущем.