Книга За гранью дружбы, страница 26 – Сэлли Собер

Руслана.

Сердце тарабанит так, что заложило уши. Кажется, я даже мыслей своих не слышу, так сильно оно выстукивает ритм моих новых ощущений.

Я лежу на тёплом песке, смотрю в небо — оно такое глубокое, синее, с лёгкими перистыми облаками, будто нарисованными кистью мастера. Рядом — он. Мэт. Его рука всё ещё лежит на моей талии, пальцы слегка поглаживают кожу, и от каждого прикосновения по телу пробегает волна мурашек.

Перевожу взгляд на него — и внутри всё переворачивается. Он смотрит на меня так… будто видит впервые, но в то же время — будто знает всю мою жизнь, каждую мысль, каждое сомнение. В его глазах — тепло, нежность и что-то ещё, от чего перехватывает дыхание.

— Русь... - произносит, и моё имя на его губах звучит по-новому. Мягко, бережно, почти благоговейно. — Ты теперь убежишь в лес и будешь меня ненавидеть?

Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть вверх, будто статуя. Из глаз, по щекам медленно текут слёзы. Сознание. Оно возвращается ко мне. И я чувствую себя... грязной. Распутной, безнравственной, гадкой.

Мэт замечает слёзы — его лицо мгновенно меняется. Он приподнимается на локте, осторожно берёт моё лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя.

Я качаю головой, отворачиваюсь, утыкаюсь взглядом в песок. Слёзы капают на колени, оставляя тёмные пятна. Внутри — вихрь противоречивых чувств: стыд жжёт грудь, а где-то глубоко отзывается эхо пережитого наслаждения, будто насмехаясь надо мной.

Нащупываю футболку и надеваю на голое тело.

Молчу. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Физическая боль хоть немного отвлекает от той, что разрывает изнутри.

— Может, я был слишком настойчив? — в его голосе слышится искреннее беспокойство. — Или не учёл чего-то? Руся, пожалуйста, дай мне понять, что происходит в твоей голове.

Но я не могу. Слова застревают в горле колючим комом. Вместо ответа лишь ещё сильнее сжимаюсь, обхватываю себя руками, словно пытаюсь спрятаться, отгородиться от всего мира — и от него в том числе.

Мэт долго смотрит на меня — я чувствую этот взгляд, даже не поднимая глаз. Потом медленно убирает руки, откидывается на песок, но остаётся рядом. Не уходит. Не настаивает. Просто лежит, повернувшись ко мне, и ждёт.

Тишина становится осязаемой. Слышно только шум волн, шелест ветра в прибрежных кустах да моё прерывистое дыхание. Я украдкой бросаю на него взгляд: он смотрит в небо, лицо серьёзное, губы плотно сжаты. В уголках глаз — едва заметные морщинки напряжения.

Проходит минута, другая. Солнце опускается ниже, окрашивая облака в розовые и золотые тона. Я всё ещё не решаюсь заговорить, но постепенно дыхание выравнивается, дрожь стихает.

Встаю и шагаю обратно к озеру, окунаясь прямо в футболке. Вода ещё холоднее, чем была пару часов назад, и это даёт мне ощущение отчуждённости. Отвлекает от гадких мыслей.

Прохладные струи обволакивают тело, остужают разгорячённую кожу. Я захожу глубже, пока вода не доходит до талии, и замираю, глядя на рябь, расходящуюся кругами от моих движений. Дышу глубоко, стараясь синхронизировать вдохи и выдохи с мерным плеском волн.

Ощущаю спиной взгляд Мэта — он остался на берегу, но я чувствую его присутствие так отчётливо, будто он стоит рядом. Не оборачиваюсь. Сейчас мне нужно это расстояние, эта водная преграда между нами — как символ границы, которую я пытаюсь восстановить внутри себя.