Книга Красавчик с изъяном, страница 52 – Анна Жнец

Внутри будто что-то лопнуло, и я перестала ощущать собственное тело.

Что с Шадрианом?! Что значит, обезврежены? Или… он с ними?

— Послушай, — Грак приобнял фиолетового за плечи и отвел в сторону, снисходительно улыбаясь. — Кажется, ты устал. Может, посидишь, отдохнешь? Например, вот на этом коврике?

Спина фиолетового напряглась. Ноздри раздулись, на лице заиграли желваки. Тяжело дыша, он скинул с себя руку союзника.

— Да что с тобой? — прошипел он. — Там же дети. Ты хотя бы представляешь, сколько будет жертв?

— Представляю, — широко ухмыльнулся Грак. — Чем больше будет жертв, тем громче прозвучат наши требования.

Шадриан

Он не знал, сколько времени прошло с той минуты, как дрожащий голос принцессы Лирэйн наполнил сырую тьму подземелья. После этого все сорвалось в настоящее безумие.

Карательницы всполошились, забегали. Большая их часть почти сразу покинула комнату для допросов. Оставшиеся сбились в плотную кучку у стены и шепотом, торопливо обсуждали случившееся. На какое-то время о Шадриане словно забыли. Он сидел на бугристой каменной лавке, прикованный наручниками к столу, и слышал, как в коридоре постоянно хлопают двери и грохочут шаги.

Внутри все кипело. Его разрывало от желания что-то сделать. Все его мысли были о тренировочном зале, захваченном повстанцами, о заложниках, которым грозила опасность. Об одной конкретной пленнице.

Морвелла.

Морвелла.

Он не мог ее защитить. Не мог даже подняться с этой проклятой лавки. Собственная беспомощность сводила с ума.

Отпустите!

Расстегните гребаную цепь!

Дайте ему разобраться с этой вонючей шайкой безумцев.

Он должен быть там, в самой гуще событий, а не гнить здесь, слушая, как привычный мир тонет в хаосе.

Любимой нужна его помощь. Она испугана. Ее окружает толпа фанатиков. Вооруженных и озлобленных.

Что, если они ее обидят?

А вдруг прямо сейчас, пока он сидит в этой клетке, как связанный зверь, ее уже…

Он крепко стиснул зубы и в очередной раз дернул руками, пытаясь порвать цепь, но только содрал кожу с запястий.

Надо выбираться. Надо выбираться отсюда скорее.

Прошел час, а может, и два, когда о пленнике резко вспомнили. Теперь он получил даже слишком много нежеланного внимания от своих тюремщиц. Три карательницы в черных балахонах и с напряженными взглядами обступили его со всех сторон. Одна сжала волосы на его затылке и дернула голову назад.

Другая со злостью прошипела ему в лицо:

— Выкладывай все, что знаешь. Что задумали твои подельники? Говори!

Сказать ему было нечего. Не веря, его били по лицу. Сначала плашмя ладонью — до звона в ушах, затем кулаками — до красной слюны.

Удары сыпались один за другим. Голова моталась из стороны в сторону. Его отпускали, только чтобы он мог сплюнуть кровью на собственную рубашку. Наручники звякали, когда он пытался закрыться, но руки были прикованы к столу намертво.

Шадриан уже не различал отдельных ударов — они слились в один сплошной поток боли. Комната качалась, как трюм корабля во время шторма. В какой-то момент он понял, что больше не чувствует ни рук, ни ног — лишь тупую пульсацию в висках и горячую струйку, стекающую по подбородку.

— Хватит, — сказала одна из карательниц. — Толку от него нет. Тем более он сейчас отключится.

— Увести, — бросила другая. — В темницу.