Книга Невеста с придурью, страница 65 – Людмила Вовченко

— Я хочу посмотреть всё, что осталось внизу. Не только годное. Всё.

— Зачем?

— Затем, что из половины вашего «почти никуда не годится» можно делать малое. Если хорошо подать.

Беатриса прищурилась.

— Что значит «подать»?

Анна на секунду замялась, потому что слово было из той, другой жизни. Из ярмарок, заказов, клиентов, витрин. Но мысль уже пошла.

— Сделать так, чтобы вещь выглядела не как остаток, а как задумка, — медленно сказала она. — Не жалкая мелочь из того, что не вышло, а полезная вещь. Которую хочется взять.

Беатриса смотрела очень внимательно.

— Ты и правда видишь это.

— Да.

— И давно?

Анна медленно выдохнула.

Вот он, момент, которого она и ждала, и боялась.

— Со вчерашнего дня — ясно. До этого было… как будто руки знают раньше головы.

— А теперь?

— Теперь я помню.

Тишина в кладовой стала густой. Слышно было, как где-то за стеной Жеро роняет что-то тяжёлое и ругается сквозь зубы. Как в сенях проскрипела дверь. Как в углу тихо шуршит мышь или мука осыпается с мешка.

Беатриса не отвела взгляд.

— Что именно?

Анна посмотрела на свои ладони.

Тонкие. Светлые. Сейчас — немного красные от горячей воды и шерсти. Но уже не чужие.

— Я работала с кожей. Шила. Делала вещи. Хорошие. На заказ. И не только на заказ. — Она подняла глаза. — В моей… прежней жизни.

Беатриса молчала.

— Не спрашивайте, как это всё случилось, — тихо сказала Анна. — Я не отвечу. Не потому что не хочу. Потому что сама до конца не понимаю. Но то, что я умею, — настоящее. И это не игра.

Беатриса стояла очень прямо. Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

И только.

Ни креста. Ни «Господь милуй». Ни «дьявол тебя подменил». Ни паники.

Анна моргнула.

— Хорошо?

— А что ты хотела? Чтобы я побежала к священнику? — В голосе Беатрисы даже прозвучала лёгкая усталость. — У меня дом, ребёнок, кожа, люди и снег на крыше. Если Господь решил прислать мне невестку с памятью о ремесле, я не настолько глупа, чтобы жаловаться.

Анна смотрела на неё несколько секунд. Потом не выдержала и тихо рассмеялась — хрипло, от усталости, но искренне.

— Вы страшная женщина.

— Зато полезная.

— Это уж точно.

— Иди вниз, — сказала Беатриса. — Пока я не передумала и не решила, что всё это сон от недосыпа.

Анна кивнула и вышла.

У двери она вдруг остановилась. Обернулась.

— Почему вы мне верите?

Беатриса подняла на неё тяжёлый, спокойный взгляд.

— Потому что ты не просишь у меня поклонов. Ты просишь кожу, время и возможность работать. Лжецы просят не этого.

И снова занялась письмом.

В нижнем дворе было холоднее, чем наверху. Снег здесь уже затоптали, и он превратился в грязноватую кашу, в которой тонули сапоги. Из мастерской тянуло дубильными отварами, мокрой шкурой, дымом и мужской работой.

Жеро уже ждал, опираясь плечом о косяк.

— Ну что? — спросил он. — Нас ждёт богатство?

— Нас ждёт труд, — ответила Анна.

— Вот почему я вас боялся.

Гуго вынес короб с обрезками. Потом ещё один. И ещё.

И Анна увидела, сколько у них добра умирало просто потому, что никто не смотрел на него как следует. Полосы мягкой кожи. Куски потоньше. Плотные спинки. Небольшие почти идеальные лоскуты, которые не подходили на крупное, но были прекрасны для малого.

Она встала над этим богатством, как жадный полководец над новой землёй.

— Господи, — пробормотал Жеро. — У неё опять это лицо.