Книга Не на ту напали, страница 33 – Людмила Вовченко

— Что ещё? — простонал старик рядом.

— Колесо увязло! — донеслось снаружи.

Конечно.

Куда же без этого.

Элеонора почти с нежностью подумала, что если уж судьба решила устроить ей историческую дорогу, то решила не экономить на реализме.

Дверца открылась, в салон ворвался мокрый холодный воздух. Сразу стало легче дышать и одновременно зябко. Кучер грубо распорядился, что мужчинам придётся выйти и помочь. Пассажиры загомонили.

— А женщинам? — крикнул кто-то.

— Женщинам сидеть и молиться, чтобы мы не ночевали в этой грязи! — рявкнул кучер.

— О, прекрасно, — тихо сказала Элеонора. — Снова век, где самое полезное, на что мы годимся, — украшать собой панику.

Клара чуть наклонилась к ней.

— Вы возмущены не как молодой человек.

— А вы наблюдательны не как благоразумная девушка.

Они посмотрели друг на друга.

На этот раз дольше.

Клара не улыбалась. Просто смотрела, точно сопоставляя кусочки мозаики. Элеонора выдержала взгляд спокойно. Лгать сейчас не хотелось, но и раскрываться в тесном дилижансе, полном чужих ушей, было глупо.

Мужчины вышли. Вместе с ними вынесло наружу часть запахов, и внутри стало чуть легче. Дождь хлестал по навесу дилижанса, слышались крики кучера, чавканье грязи под сапогами, раздражённое фырканье лошадей.

Элеонора осторожно подвинулась, высвобождая больную ногу.

Клара заметила.

Её взгляд упал вниз, на то, как неестественно та держит левую ногу.

— Вы ранены.

— Я неуклюжа, — ответила Элеонора.

— Лжёте вы лучше, чем выглядите мужчиной.

Элеонора сухо усмехнулась.

— Благодарю. Это, надо полагать, самый изящный способ назвать меня подозрительной.

— Вы и есть подозрительная.

— А вы — слишком умная для спокойной жизни.

— Поэтому и еду в город.

Это было сказано так просто, что Элеонора невольно заинтересовалась сильнее.

— И что же ждёт вас в городе?

Клара чуть помолчала, будто решая, стоит ли. Потом пожала плечами.

— Моя тётка уверена, что меня ждёт место учительницы при пансионе. Тихая зарплата, две комнаты на чердаке, благочестивые девицы и вечная борьба с чернилами на пальцах. Я уверена, что меня ждёт нечто менее похоронное.

— Например?

— Газета.

Элеонора подняла брови.

— Газета?

— Да. Не смотрите так, словно я сказала «цирк». Хотя, откровенно говоря, разница не всегда велика. В Уэстморе выходит местный листок. Маленький. Злой. Скуповатый на жалованье, но, говорят, там нужен человек, который умеет писать быстро, грамотно и без обморока от мужских голосов.

— То есть идеально подходите.

— Именно. И если мне очень повезёт, я не проведу всю жизнь, переписывая чужие письма и сноски к проповедям.

Элеонора едва не улыбнулась во весь рот. Вот это уже было по душе.

— Значит, вы хотите в журналистику.

— Хочу, — спокойно кивнула Клара. — А вы? Если отбросить легенду про жениха и всё, что вы прячете под чужой курткой.

Элеонора положила ладонь на грубую ткань у себя на коленях.

Под курткой, под рубахой, ближе к телу лежали бумаги. Завещание. Адрес Белла. Дневник Беатрис. Всё её будущее в этом мире оказалось бумажным, как и в прежнем. Странно. Она всегда считала, что дом держится на руках, а не на документах. А оказалось — и на документах тоже. Особенно когда вокруг хватает людей, которые рады переписать твою жизнь в свою пользу.

— Я еду к поверенному, — сказала она наконец. — По семейному делу.