Книга Не на ту напали, страница 37 – Людмила Вовченко

И это пугало.

Элеонора открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.

«Я привыкла».

Мысль была холодной.

«Я привыкла к этому».

Она медленно села.

Нога отозвалась болью, но уже не острой — тупой, глухой, терпимой. Как напоминание, а не как наказание.

Клара спала напротив, поджав ноги, укрывшись плащом. Во сне её лицо казалось моложе, мягче. Исчезала эта насмешливая складка у губ, исчезал прищур внимательных глаз.

Томас тоже дремал, уронив голову на грудь. Газета лежала у него на коленях, скомканная, как будто он уснул посреди мысли.

Старик рядом тихо сопел.

Дилижанс ехал.

Но… иначе.

Элеонора это почувствовала сразу.

Качка стала мягче.

Ровнее.

Колёса больше не проваливались.

Она наклонилась к окну, осторожно отодвинула край занавеси.

И замерла.

Дорога изменилась.

Она стала плотной, утрамбованной, местами даже с каменной крошкой. По бокам тянулись изгороди, аккуратные, ровные. За ними — поля.

Живые.

Обработанные.

Зелёные.

Не те, через которые они ехали в первые дни — запущенные, мокрые, бесконечные. Здесь работали.

Она видела людей.

Мужчина с плугом.

Женщина с корзиной.

Дети, которые бежали вдоль дороги и кричали что-то, махая руками.

И дома.

Уже не одиночные, не заброшенные.

Цепочкой.

С дымом из труб.

С бельём на верёвках.

С открытыми дверями.

— Мы близко, — тихо сказала Клара.

Элеонора даже не заметила, когда она проснулась.

— Да, — ответила она, не отрывая взгляда. — Это уже не дорога. Это жизнь.

Клара потянулась, поморщилась, поправила платок.

— И тебе нравится?

— Мне… интересно.

Она не соврала.

В груди не было восторга.

Но было чувство, которое она знала очень хорошо.

Оценка.

Она уже прикидывала.

Как здесь живут.

Что продают.

Как строят.

Что можно изменить.

И сколько это будет стоить.

— Ты сейчас считаешь, — сказала Клара, глядя на неё.

— Конечно.

— Что?

— Всё.

Клара усмехнулась.

— Ты точно не из нашего мира.

Элеонора повернулась к ней.

— А ты думаешь, в твоём мире никто не считает?

— Считают. Но не так… хищно.

— Это не хищность. Это выживание.

Пауза.

Клара посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Ты не боишься?

Элеонора на секунду задумалась.

— Боюсь, — честно сказала она. — Но я больше боюсь остаться там, откуда уехала.

Клара кивнула.

И этого оказалось достаточно.

Дилижанс качнулся.

Старик проснулся, закашлялся.

Томас поднял голову, моргнул.

— Мы приехали? — спросил он.

— Почти, — ответила Клара.

Он сразу оживился, выпрямился, поправил ворот.

— Я должен… я должен быть готов.

Элеонора едва заметно улыбнулась.

— Ты как будто на казнь едешь.

— В редакцию, — серьёзно ответил он. — Это почти одно и то же.

Клара фыркнула.

— Тогда тебе туда точно надо.

Дилижанс ускорился.

Дорога стала ещё ровнее.

Дома — ближе.

Выше.

Появились лавки.

Вывески.

Люди.

Много людей.

И звук.

Густой.

Сложный.

Не деревенский.

Городской.

Элеонора выпрямилась.

Сердце ударило сильнее.

Она смотрела.

Жадно.

Она видела:

Кузницу — искры, удары молота, горячий металл.

Лавку тканей — яркие полосы материи, которые колыхались на ветру.

Женщин с корзинами.

Мужчин у дверей.

Детей, которые бегали между ногами.

Собак.

Телеги.

Жизнь.

— Боже… — тихо сказала она.

— Это ещё не центр, — заметила Клара.

— Мне уже достаточно.

И это было правдой.

Она чувствовала.

Это место.