Книга Игра, разорвавшая время, страница 38 – Ольга Солнцева-Кларк

Веня, подойдя к Гоше, заворчал:

— Какого черта ты сюда приперся ночью?

Этот вопрос для него был самым главным. Ему хотелось понять мотивы поведения своего товарища.

— Сам не знаю! — хмыкнул Григорьев.

И, скинув с себя джинсовую куртку, по-джентльменски растянул ее над девушкой.

— Крыша-то дырявая! — засмеялась она через несколько секунд после его порыва, когда почувствовала, что дождик проник за шиворот.

Веня надел на голову капюшон толстовки, но это от дождя не защитило. Он ежился, мок и всё еще злился на Гошу.

Тут снова сверкнуло и грохнуло прямо над их головами. Краев даже невольно зажмурился. А в следующее мгновение ему вдруг показалось, что закончился дождь, и он тут же открыл глаза, чтобы убедиться в этой радости.

И замер от увиденного.

Вениамин обнаружил, что помещение церкви преобразилось. На стенах висели иконы, горели свечи, их желто-оранжевый свет отражался в маленьких окошках. У одной из икон стоял священник в длинном черном одеянии и молился. Звук его молитвы больше напоминал песнопение. Слов Веня разобрать не мог.

— Что это? — прошептал Веня, едва справляясь с дрожью.

— Повторилось! — услышал он за спиной Гошин голос и обернулся.

Краев увидел разные взгляды своих товарищей: испуганный — у Дианы, и радостно-восхищенный — у Григорьева.

Священник стоял к ним полубоком и не замечал «посетителей».

— Смотрите! — громким шепотом сказал Григорьев и поднял голову вверх.

Над ними появился высокий купол, расписанный небесным сводом и ликами святых.

Гоша почувствовал, как Диана судорожно сжала его руку.

— Как это возможно? Где мы? — тонким голосом спросил Веня.

Священник обернулся.

— Добрый вечер, молодые люди! Эта гроза… Я даже не услышал, как вы зашли. Извините…

— Здравствуйте! — спокойно ответил Григорьев.

Его не напугал вопрос священника. Он его вроде как бы и ждал.

— Что привело вас сюда в столь поздний час, дети мои? — спросил священник. — Что-то случилось?

— Батюшка! — Григорьев стал волноваться из-за вопроса, который он сейчас собирался задать; даже в горле запершило. — Скажите, пожалуйста, а какой сейчас год?

Священник улыбнулся мягкой доброй улыбкой:

— 1941-й год. Странный вопрос для полуночи.

— Я был прав! С ума сойти! — взволнованно пробормотал Григорьев.

— Что? — услышал он позади восклицание Вени, но не обернулся.

Послышался удар грома. Он здесь, в церкви, звучал глухо и не был таким пугающим.

Григорьев хотел сказать, что сейчас не двенадцать ночи, а значительно позднее, но передумал: кто может объяснить законы времени? Часы вообще сейчас ничего не значат, если их забросило почти на столетие назад.

— Скоро в поселке случится беда, — вместо этого сказал Гоша. — И сюда прибегут люди.

Священник недоуменно посмотрел на Григорьева, но сказать ничего не успел, потому что хлопнула дверь. И все невольно обернулись.

Внутрь торопливо заходили люди — промокшая одежда, взволнованные лица.

Гоша узнавал их: женщины, дети, старики и старухи… Он увидел среди них и высокого парня.

— Батюшка! Отец Василий! — женщина с малышом на руках. — Над поселком снова фриц кружит на своем самолете.

— Мы испугались! — шагнула вперед девушка с двумя длинными косами. — И сюда побежали. Не будет же он церковь бомбить! А в поселке где прятаться? Негде.

— Ну, и поливает снаружи! — сказал старик с седой бородой и впалыми щеками.