Книга Песнь Света о черничной весне, страница 39 – Кира Цитри

— Сиди здесь, никуда не уходи, ни с кем не говори. Сиди и жди меня, поняла?

— Куда ты? — испуганно ахнула Персефона.

— За едой. Думала, Арфа сразу же запоет для тебя, глупая девчонка? — усмехнулся Ниалл. — Молись всем Богам сразу, чтобы мы не остались здесь навечно. Я то могу переместиться путями Света, а вот смертную пещера не отпустит.

Девушка побледнела и испуганно сжала в руках край рюкзака на котором сидела. Ниалл коснулся ее запястья пальцем и на руке девушки образовалась метка — солнце, лучи которого огибали ее запястье. Персефона зашипела от боли и потерла метку рукой.

— Если с тобой что — то случится, просто коснись ее и назови мое имя. — Ниалл коснулся нити Света и его фигура рассыпалась золотистыми искрами.

В Снежной долине рассвет начинался в четыре утра. Чуть позже, чем, например, в Дэрлае, где багряное солнце восходит на час раньше, освещает лучами горизонт, распускает нежными касаниями лепестки цветов, подсвечивает капли росы на тонких травинках и будит людей своими звонкими поцелуями. В Снежной долине с ее почти вечными снегами, летом царит совершенно другая погода. Серебристые снежинки периодически валят с ясного лазурного неба, садятся на опушки елей, запутываются в волосах магов, оставляют на щеках детей влажные поцелуи. Ниалл обожал рассвет. Эта незримая черта, отделяющая ночь ото дня с ее особенным запахом. Бархатный ночной аромат плавно перетекал в утреннюю свежесть, оставляя на кончике языка легкую сладость. Стоило солнцу выглянуть на небе, птицы тут же просыпались, начинали звонко петь, подставляя свои крылышки под золотистые лучи. Иногда Ниалл перемещался на первый солнечный луч, вдыхал глубоко и чувствовал себя подобно этим птицам: свободным, гордым и счастливым. Он позволял себе пройтись по мягким травинкам, чтобы стопы утонули в них, чтобы звонко зазвенели блестящие капли росы, оставляя от себя прохладные касания.

Ниалл переместился неподалеку от центра города. Торговые площади были пустыми. Люди только-только начинали раскладывать свой товар, напевая под нос любимые мелодии. Повелитель прошел мимо прямиком в ближайшую таверну. Из открытой настежь двери «Айсберга» рекой лился голубоватый свет, окрашивая снежные тротуары. Камень под ногами Ниалла захрустел и он вошел в таверну. В нос тут же ударил запах пива и жареного мяса. Рот тут же наполнился слюной. За барной стойкой сидела знакомая спина с разметавшимися по ней каштановыми волосами. Пышные бедра обтянуло зеленое платье с яркими маками. Ниалл скривился — полнейшая безвкусица. Когда он присел рядом, девушка повернула голову. Рука с длинными черными ногтями держала изящную ножку бокала с шампанским. С поверхности нежно-розового напитка вверх прыгали прозрачные пузырьки. Горячий язычок тут же облизал пухлые алые губы. Они расплылись в улыбке, оставляя на алебастровых щеках милые ямочки — единственное, что в этой девушке было милым. Янтарные глаза в обрамлении пушистых черных ресниц кокетливо заморгали. Она мотнула головой, смахивая непослушную челку и мурлыкнула:

— Повелитель, какая честь! Зачем пожаловали?

На слове «Повелитель» из подсобки тут же выскочила бармен. Она низко поклонилась, закинув белое в пятнах полотенце на плечо. Когда Ниалл позволил подняться, девушка спросила: