Книга Психи, страница 116 – Кэтрин Рок

— А-ах, — выдохнула она, почувствовав палец на клиторе. Отчего-то ей неожиданно захотелось почувствовать на нем язык, и она слегка отстранилась.

— Приласкай ртом.

Дамиан ухмыльнулся и попятился назад, не сказав ни слова. Примкнув лицом к внутренней стороне бедра, и уложив ладони на внешнюю, начал двигаться к середине. Облизывая языком, слегка скребя зубами, и сжимая кожу губами, заставил девушку сжать покрывало в руках и слегка выгнуться в спине.

Добравшись до промежности, он принялся томно и нежно ласкать половые губы губами и языком.

— А-ах, — протянула Элис, зажмурившись, когда парень начал сладко массировать клитор языком и проник одним пальцем во влагалище. Приласкав до нужной влажности, отстранился. На всю комнату раздалось его тяжелое дыхание.

— Давай без гондона?

Элис открыла глаза и удивленно посмотрела на него. Но, столкнувшись с серьёзным взглядом, замерла. Сердце в груди с трепетом забилось.

— Но я же забеременею.

— И что? Разве это плохо? К тому же, — продолжая строить серьезную мину, выдал Дамиан, — Если помрет этот, останется второй.

Элис прыснула и шлепнула мужа по плечу.

— Сдурел совсем. Не говори такие ужасные вещи даже в шутку, блядь.

Тот ухмыльнулся.

— Ладно, без шуток. Давай натрахаем второго такого же чудесного мелкого. Правда… Бабки есть. Дедушки-бабушки есть. Родители охуенные. Чего еще для счастья надо?

Элис не выдержала и широко улыбнулась, потянувшись за поцелуем.

— Тогда еби меня так, словно в этом твой смысл жизни, — шепотом проговорила она и примкнула к губам мужа.

Тот быстро подался вперед и вновь навис над ней. Влажно и глубоко целуя ее, рукой ввел член. Девушка вздохнула и Дамиан, отстранившись, уперся руками о кровать, нависая сверху. Не моргая, начал смотреть ей в глаза и двигать тазом. А после стал говорить, глядя на нее так, что у той внутри все задрожало.

— Ни на что в жизни не променяю тебя на кого-то еще. Ах. А знаешь почем-му? Не только потому, что — ох, люблю тебя, Элис. Ха. А потому, что ты самая красивая. Ты самая охуенная. К-х, ты самая вкусная. А-ах. Ты самая горячая. Да у меня в жизни так ни на кого не стоял и ни на кого не встанет. И более того — ох… Я не просто обожаю трахать тебя. Я обожаю быть с тобой. Потому, что только с тобой я — это я. Мга-а. Ты делаешь… делаешь меня счастливым, потому что с тобой я чувствую себя не просто уютно, но еще и свободно. А-ах. Поэтому я хочу от тебя детей. Похожих на нас с тобой. Таких же охуенных. Кха-а.

В конце пробирающей речи, перемешанной со стонами, Элис хохотнула и перевернула их, поменявшись местами. Опершись на живот мужа, начала двигать бедрами, глядя ему в глаза, в процессе речи постанывая вместе с ним.

— А-ах, я тебе скажу по другому-у, — она нежно, но лукаво улыбнулась сквозь удовольствие, — Ты самый сумасшедший. А-ах. Настолько смелый, что иногда это напоминает безрассудство — ох… Ты настолько непробиваемый, что… м-м, меня в жизни, наверное, ничего больше не испугает. О-ох. Ты такой похуист, наглец и по-ох… абщик, что я возбуждаюсь от… о-ох одного лишь слова, взгляда или движения. Ах. И знаешь что, мой охуенный мо-охнатый шмель? — улыбнулась Элис так ласково и нежно, — Погрузи в меня свое жало до основания и кончи в меня. А-ах. Чтоб я чувствовала, как внутри меня начинает зарождаться начало новой жизни. А-ах.