Книга Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки, страница 102 – Нина Новак

Младшая тоже заводится и топает ножкой.

— Это ужасно, ты права. Император должен был закинуть ее в какой-нибудь пыльный угол или вернуть к нам, чтобы продолжала отрабатывать. Он же задвинул красавицу Клер, а эту… эту убогую сажает в седло. Катает на лошади как принцессу.

— Наверняка он ее не только на лошади катает…

— Нет… фууу, — старшая, имен их я не помню, кривится, словно гадость съела. — Я вообще не понимаю, что произошло. Эта дрянь и волосы себе сделала и лицо.

— Может, тоже иллюзии?

Девицы останавливаются и меняют тему. Та, что несет дрова, начинает наставлять вторую:

— Ты, когда привезут очередного пациента, капельницу ставь криво, чтобы проливалось. Намекай, пусть платят, если хотят нормальный уход.

— Да страшно как-то…

— Все так делают!

— Хм, возьму на вооружение… Но почему я должна ишачить в вонючей больнице, вместо того чтобы жить как Мари?! Почему мерзавке повезло? Она не заслуживает счастья.

— Может, император разглядит, какая эта дура на самом деле убогая и выгонит ее?

Я слушаю их болтовню с омерзением, представляю, как они потешались и издевались над Мари.

Убогая, значит? Счастья не достойна?

Выхожу из тени и встаю так, чтобы меня хорошо было видно.

— А Идаль дома? — спрашиваю отстраненно.

Сестрицы немеют, хлопают глазами, до них не сразу доходит, что Мари собственной персоной явилась в “отчий” дом.

А потом старшая роняет дрова и прикрывает рот рукой, но буквально на секунду. В следующий момент она радостно кричит:

— Так муж все-таки погнал тебя в шею? Да? Приперлась домой, выдра? А ну собрала дрова и за ужин принялась. Живо!

— Притворялась больной, чтобы не работать, — шипит вторая и делает ошибку: кидается ко мне, чтобы начать пинать.

Вот не собиралась драться, я вообще не агрессивный человек, но срабатывает инстинкт самосохранения и я быстро хватаю гадину за руку и завожу ее ей за спину.

— Я ненадолго, сестричка. Хочу осмотреть свою комнату, — голос звучит все так же холодно, Идали не моя семья.

Сестрица, поняв, что пинать меня было плохой идеей, скулит и отбегает, когда я ее отпускаю.

— Да чтоб тебя… — старшая ругается, но подходить боится, хоть и лопается от злобы.

— Где Идаль? — повторяю равнодушно.

— Его инфаркт разбил. И я требую денег! Раз раздвинула ноги перед императором, он, небось, тебя подарками осыпает. С семьей нужно делиться.

Я игнорирую глупости, что изрыгают мерзкие девицы и прохожу в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице, а сестрицы бегут следом. Но меня интересует комната Мари.

— Тут дознаватели все перекопали, — тарахтит старшая.

Не обращаю на них внимания, но замечаю, что они поубавили пыл. Я к тому же сняла пальто, продемонстрировав элегантный костюмчик, и сестры засуетились, обдумывая, как извлечь выгоду из приемной бедняжки, что неожиданно превратилась в золотую курицу.

— Отцу столько лекарств нужно, — начинает старшая, но злость в глазах скрыть не может.

Я прохожу в свою комнату и озираюсь. Кажется, ничего здесь уже не найду, люди Эдриана поработали на славу, вытрясли вещи Мари из шкафа и сундуков. Только над старым комодом осталось висеть пожухлое фото, на котором изображена Мари в возрасте, наверное, лет шестнадцати.

У нее на шее кулон, а вид и правда странноватый. Сердце колет от грусти и нежности и я дотрагиваюсь до блеклого снимка кончиками пальцев. Затем снимаю его и аккуратно прячу в сумочку.