Книга Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки, страница 116 – Нина Новак

55.

Всякий раз, возвращаясь от господина Гутьера, или из редакции, или после интервью, я заранее “снимаю” личину Персиваля. У особняка Санш появляюсь уже в своем виде, чаще всего в кэбе.

Но в этот день все идет наперекосяк с самого утра, я опаздываю в редакцию из-за пробок, — Центральный проспект завалило снегом и приходится ждать — а на обратном пути за мной увязывается несколько сотрудников. Так что я вынуждена оставаться в образе Персиваля, ехать со всеми в кэбе, а потом быстро бежать до дома в надежде, что по пути не встречу ни одного знакомого.

Снять личину получается лишь в саду и к парадному я приближаюсь в виде девушки в мужской одежде. Открывает дворецкий и я, мило поздоровавшись и немного ошарашив пожилого человека, спешу к лестнице.

Ругаюсь про себя, потому что надежда не сбылась и на улице встретилось авто с тонированными стеклами и без номеров. Остается гадать, кто в нем прятался. Ведь явно же следили за мной.

Рейси держат руку на пульсе? Или муж приглядывает за упрямой женой?

Кстати, стряпчий Эдриана все что-то тянет, оттягивает развод, утверждая, что документы еще не готовы. А предоставленный мне юрист вторит первому.

Нет, нет, увильнуть не получится, дорогой супруг. Ты дал императорскую клятву на родовом перстне и я читала: последствия отказа от нее бывают самые разнообразные и болезненные. Честно, сама была в шоке. Можно получить и бесплодие, и магические болезни, и ослабление дара. Даже драконья кровь не спасет.

Падаю в глубокое кресло и прикрываю глаза. Завтра с утра у меня деловая встреча в больнице, а на следующий вечер состоится визит в особняк Саршаров. Они обещали прислать авто и отвести с ветерком и помпой.

И снова тревожные мысли отдаются стуком в висках. Эдриан, возможно, уже знает, что я и есть Персиваль. Просто чую, это владыка скрывался за тонированными стеклами.

Следующий день встречает меня статьей, посвященной больницам. “Старый добрый Персиваль” возвращается с очередными разоблачениями и я свежим взглядом перечитываю собственный текст. Вроде недурно.

После завтрака беру кэб и отправляюсь в больницу, в которой, кажется, работают сестры Идаль. Там же служит пожилая медсестра, прославившаяся добрым сердцем и историями о тысячах спасенных жизней. Такие порядочные люди в Дургаре тоже есть и я хочу написать отдельную статью на эту тему.

Интервью проходит весьма интересно, женщина охотно говорит о пациентах, о новых лекарствах, но отказывается рассказывать о себе и своих достижениях. Приходится дополнительно собирать информацию, расспрашивая других.

Поработав, я, удовлетворенная, собираюсь покинуть больницу, но в вестибюле встречаю младшую “сестрицу” Идаль.

Она, конечно же, не узнает меня в мужском обличии, но зато я успеваю уловить, как наглая девица жалуется подруге:

— Отец лежит и нам самим приходится ухаживать за ним. Это такой ужас, такой ужас. Уходом за папашей должна была заниматься Мари. А теперь и тянуть деньги из пациентов запретили, директор испугался мерзкого Персиваля и ужесточил правила.

В плаксивом голосе сестрицы сквозит искренняя досада и недоумение: почему жизнь оказалась к ним столь несправедлива?

Как обычно, в кэбе я возвращаю женский облик и меняю плащ и туфли Персиваля на свои. Дома переоденусь в платье.