Книга Медведь для беглянки, страница 30 – Тая Ирова

Тут опомнился и посмотрел на камень, лежащий на прикроватной тумбе, который дал мне Гилберт, отметив, что он тоже мерцает. Надеюсь, что инициация Бель прошла успешно. Я понятия не имею, как это происходит у ведьм. Может спросить брауни? Нормально ли то, что она потеряла сознание и почему у неё под грудью появился символ, напоминающий руну.

Хоть мне не хотелось оставлять её, но пришлось. Быстро надев свободные штаны с футболкой, вышел из комнаты и направился на поиски Гилберта или Эвилин.

— Господин Д’Беар, – услышал я голос брауни, стоило мне спуститься в гостиную. – Примите мои поздравления.

— Спасибо, Гилберт… – немного удивлённо ответил ему.

— Как Изабель?

— Об этом я и хотел с тобой переговорить… Камень, что ты мне дал, светится, как и её кожа. А под грудью появилась руна. И она пока без сознания.

— Хм… Силы в ней много. Мы с Эвилин её выплеск тоже частично поглотили. Некоторые ведьмы и ведуны иногда уходят в трансовое состояние, пока сила не уляжется. Поэтому самое лучшее для Изабель сейчас – просто хорошенько отдохнуть. В конце концов, за последние несколько дней она сильно перенервничала.

— Кроме отдыха, больше ничего не нужно?

— Любовь и забота, как и всем, – улыбнулся Гилберт и добавил: – Мы с Эвилин ещё немного побудем здесь, чтобы в случае чего подстраховать, а потом, с вашего позволения, хотели бы навестить дочку. Ну а вы с Бель сможете насладиться временем наедине, узнаете друг друга получше.

— Спасибо…

— Не за что, Аластер. Вы многое сделали для Бель. Надеюсь, в вашем лице она действительно обрела опору и семью.

— Для оборотня семья – самое важное в жизни. Поэтому не волнуйся.

Я развернулся и поспешил обратно в комнату. Раз с ней всё в порядке, то можно тогда и расслабиться.

Изабель Д’Беар

Открыв глаза на миг, снова их прикрыла. Слишком уж ярким был солнечный свет. Судя по ощущениям, я лежала на чём-то мягком, а вокруг слышалось многоголосое пение птиц, шум листвы и журчание воды, словно где-то недалеко бежал ручеёк. Нос щекотал аромат трав, цветов и хвои. А ещё я услышала женское пение.

Не веря собственным ушам, открыла глаза и осмотрелась. Мне действительно не показалось и вместо кровати, на которой я заснула в объятиях Аластера, почему-то лежала на траве на лесной опушке, куда меня, маленькую, несколько раз привозила мама.

Мне нравилось лежать на траве и смотреть в небо, обсуждая с мамой, на кого или на что похожи облака, проплывающие мимо нас. Это были самые волшебные моменты в моей жизни. Пение стало громче, и к нему присоединился ещё один голос. Колыбельная. Та самая, какую мне пела мама.

Я села на месте и посмотрела по сторонам. Пение доносилось откуда-то справа. А ещё ощутила жжение под грудью, но это сейчас меня волновало меньше всего. Быстро встав на ноги и подхватив подол лёгкого белого сарафана, я побежала босиком по траве, среди которой мелькали белые цветы аконита, на голоса, что с каждым шагом становились всё более отчётливыми, а слова песни – разборчивыми.

Разведя в стороны ветки, я увидела двух женщин, сидящих на небольших валунах у ручейка, стекающего по невысокой скалистой породе и петляющему среди чащи.

— Мама? – тихо позвала я, словно боясь, что видение вот-вот исчезнет. Женщина с длинными, немного вьющимися тёмными волосами с рыжеватым отливом повернула голову и посмотрела прямо на меня своими тёплыми зелёными глазами. Её губы растянулись в такой знакомой и мягкой улыбке, что я, не раздумывая, рванула в её сторону.