Книга Каратель. В постели с врагом, страница 101 – Виктория Кузьмина

— Ты прекрасно сыграла свою роль, Соня.

Виктор вёл машину расслаблено. Сейчас было заметно, что он в очень хорошем расположении духа, чего не скажешь обо мне. После того, как у нас взяли интервью, и более того, оно было в прямом эфире, я была опустошена целиком и полностью.

Чувствовала, что во мне больше не осталось сил даже держать лицо, ведь это было разрушительно. Сидеть перед камерами, улыбаться, говорить о любви и счастье, когда внутри всё выгорело дотла, из-за чего каждое слово давалось с таким трудом, словно я выдавливала из себя осколки стекла.​

Виктор буквально светился от довольства собой, и я видела, как он практически добился того, чего хотел.

Я даже не представляла, как я буду жить с этим человеком всю свою жизнь, как буду просыпаться рядом с ним, завтракать, ужинать, притворяться, что всё в порядке, хотя внутри меня будет медленно умирать что-то важное, то, что делало меня собой.​

Я даже не представляла, что когда-нибудь он скажет мне, что хочет детей. От этой мысли внутри меня всё тошнотворно передёрнулось. Дети худшая реальность, в которой я буду привязана к нему навсегда, из-за этой мысли дышать стало труднее, словно воздух в салоне машины стал гуще и горячее.​

Не представляла, какая у нас будет первая брачная ночь, а мысли об этом вызывали в душе отвращение такой силы, что я была готова прямо сейчас открыть дверь, выпрыгнуть из быстро едущей машины, и неважно, разобьюсь я или нет. Лишь бы он меня не трогал. Одна мысль о том, что он своими руками прикоснётся к моему телу, заставляла меня съёживаться изнутри. Стать меньше, незаметнее, исчезнуть совсем, хотя понимала, что это невозможно.​

А в том, что это когда-либо произойдёт, я не сомневалась совершенно. Зачем же ещё ему молодая жена, если не для того, чтобы владеть ею полностью. Эта мысль была настолько мерзкой, что желудок скрутило в болезненный узел. Я прикусила губу, пытаясь не показать, как мне плохо.​

Хотя я и не понимала откровенно, почему он выбрал именно меня, ведь у него, такого богатого человека, был выбор. Просто ткни пальцем, и любая придёт сама, так зачем ему кто-то вроде меня? Ведь мне он не нужен. Лучше выбрать ту, что смотрит на него не с обожанием, а не с плохо скрываемым отвращением.

Но это его не останавливает, а наоборот, словно подстёгивает, будто ему нравится ломать чужую волю.​

В душе царил холод и пустота, и всё же, если Виктор был доволен, возможно, у меня был кое-какой шанс узнать хоть что-то, что помогло бы мне выбраться из этой клетки.​

Я попробовала прокрутить кольцо на пальце, и оно не сдвинулось с места. Ни на миллиметр. Словно приросло к коже, и это было странно, пугающе даже, потому что за прошедшие дни я к нему привыкла и практически не ощущала.

Первое время оно мне мешало, давило, напоминало о себе постоянно, а сейчас будто стало частью меня. Меня всё же волновал тот факт, почему я не могу его сдвинуть.​

В детстве отец рассказывал, что у той стороны нашего мира, а именно у оборотней, арбитров и прочих представителей, имелись артефакты. Вещи, в которых якобы была магия, но я тогда в это не верила и не представляла, как вообще отец смог поверить в такую глупость. Списывала на пьяный бред.

На трезвую голову он бы никогда такого не рассказал, а вот пьяный всё трещал и трещал, и заставлял меня слушать до тех пор, пока не приходила мама и не уводила меня в другую комнату, спасая от его бреда.​