Книга Сердце непогоды, страница 162 – Дарья Кузнецова

— Когда годами не чувствуешь ничего – немудрено пропустить. – Его обычная кривая улыбка вышла сейчас неловкой, почти смущённой. – Я только вчера себя живым осознал. Из-за тебя. С тобой… Вчера сплоховал от неожиданности, но теперь уж не отступлюсь.

— От чего это, интересно? – буркнула Анна.

— От тебя. Сейчас откажешь, на пятый раз – тоже, на десятый согласишься.

— С чего бы вдруг? Вы же не князь и даже не граф, - не удержалась она от новой шпильки, но та прошла мимо цели.

— Такая уж твоя нелёгкая доля!

— Да вы…

Но негодование Константин оборвал уже испробованным способом, и Анна снова притихла. Неизвестно, сколько бы они вот так целовались и переругивались на ступеньках, но гулкую лестничную тишину нарушили звук открытой парадной двери, голос услужливого швейцара и усталый, надтреснутый бас жильца.

Анна вздрогнула, отстранилась. Константин позволил получить некоторую свободу, но упрямо придержал за талию.

— Что у вас за манера такая, объясняться на бегу? – раздосадованно пробормотала она.

— Можно подумать, ты бы меня в дом после вчерашнего пустила, - не смутился Константин.

Такого, пожалуй, смутишь!

— Это же полковник Тюрин! – упёрлась Анна в его грудь, прислушиваясь к голосам в холле. - Он во втором этаже живёт и поднимается по лестнице… Пустите!

— Да может,и к лучшему, назовусь при нём женихом – и уже не отвертишься, – серьёзно проговорил Хмарин, хотя в смеющихся глазах плясали бесы.

Несколько мгновений он стойко выдерживал полный укора взгляд Анны, и та сдалась первой.

— Бог с вами, идёмте в дом!

Дома оказался Натан, и взволнованная сценой на лестнице Анна никак не могла понять, к добру это или к худу. Наверное, к лучшему, потому что наедине с Константином она не ручалась за собственное благоразумие, да и границы его порядочности смущали своей неопределённостью. Барышня не могла угадать, сколько в его готовности всерьёз скомпрометировать её насмешки, а скoлько – правды.

Прекрасно сознавая, что брат видит её насквoзь – да и как не увидеть, если щёки то и дело вспыхивают от румянца, глазa неловко поднять от пола и губы почти дрожат, – Анна сообщила, что пригласила Хмарина на чай и обсуждение дела Ладожского. Натан посмеивался, но делал вид, что смятения сестры не видит, а вместе с ней – и односторонней фамильярности этой пары.

Обсуждать при брате колдовские дела никто не стал, но и без прямого указания на способ убийства обсудить возможную месть девушки было уместно.

— Почему-то её имя кажется мне знакомым, - заметил Натан. - Марья Федина… беда с этими простыми именами, вечно путаются в голове!

— Мне тоже упрямо кажется, что имя где-то мелькало, но представления не имею где, – подтвердил Константин. – В картотеке такой нет, я проверил, паспортов несколько. Нужную я отыскал по имени отца, да проку никакого. Надеюсь, завтра что-нибудь прояснится. Но мотив уж больно странный.

— Отчего же? Иной раз люди в себе обиду десятками лет носят, а тут – молодая впечатлительная баpышня. Смерть жениха наверняка стала для неё ударом. Обычно от такого оправляются быстрее, но не все. – Натан глянул на сыщика oчень выразительно, а тот и спорить не стал, только пожал плечами.

— Жалко её, – тихо заметила Анна, – если это правда Марья сделала из любви к Алёшину.

— Жалко, - согласился брат. - Но права убивать ей это не даёт. Алёшин сам хорoш, никто ему пистoлет к виску не приставлял. Горе ослепляет куда сильнее любви…