Книга Сердце непогоды, страница 87 – Дарья Кузнецова

Если бы это в самом деле было так, она бы очень быстро заскучала вновь, потому что поведение нового знакомого использовало привычные лекала и привычные темы. Но и Титова не хотела от них отходить: начни Вассер расспрашивать о тех вещах, ради которых она якобы сюда явилась, и всё могло посыпаться. Он явно посчитал собеседницу мающейся от безделья светской девицей,и Анна не стремилась развеять это предположение, напротив, охотно поддерживала.

Вассер много шутил и распускал хвост. Награждал присутствующих хлёсткими остроумными описаниями, почти эпиграммами, которые заставляли Анну неподдельно улыбаться.

Один из гостей полон потрясающих идей, но, к счастью, слишком ленив, чтобы воплощать их в жизнь и взаправду кого-то потрясать, другой – стоек и твёрд в убеждениях, словно стальной, вот только отлит из этого металла флюгер… К большинству гостей Конкина Вассер относился с заметным презрением, а больше – к хозяину, признавшись,что посещает эти собрания только ради хорошего вина и двух-трёх людей, хоть немного понимающих в том, о чём говорят. И случайных встреч, вроде сегодняшней, с ней.

Конечно, обсудили переменчивую погоду Петрограда. Как приговаривали скептики, место для столицы царь Пётр выбирал единственно с этой целью: чтобы поколениям бездельников всегда было что обсуждать. К слову пришлась и премьера в «Луна-парке», и театр в общем, которым Анна пусть и не бредила, но относилась с куда большим уважением, чем к современным поэтам. Обсудили балы и приёмы; несмотря на то, что посещала их редко, Анна оставалась в общем в курсе основных cплетен и интересных событий.

Вспомнила Титова, конечно, приём у князя Шехонского по случаю именин супруги. Говорить о своей дружбе с ней не стала, вместо этого посчитала уместным заметить:

— Правда, мои воспоминания о том вечере несколько омрачились накануне…

— Отчего же?

— Вы представляете, князя обвинили в убийстве. Этo, конечно, невероятно, он достойный, благородный человек и не мог подобного совершить, но история некрасивая. Не могу отделаться от мысли, что с этим господином, покойным, я познакомилась именно у князя. Ужасная история. Вы не слыхали?

— Не уверен. А кто этот господин?

— Ладожский, Евгений. Очень жаль, он произвёл крайне приятное впечатление, весьма умный и обходительный мужчина. Не представляю, отчего мы не встречались с ним прежде?

— Дурак он и сволочь, - раздражённо проговорил Вассер, всё-таки не выдержав. - Уж простите, нехорошо о покойных дурно отзываться, но меня извиняет то, что всё это чистая правда. Подлец и предатель.

— Надо же! А казался таким обходительным и благородным...

— О, это он умел! Знаете, бывают такие люди, словно яблоки: бочка наливные, а внутри – гниль и червями всё изъедено.

— Какая мерзость, - поёжилась Анна.

— Простите, я не должен был так говорить! – опомнился Вадим. – Это весьма недостойно с моей стороны – очернять человека, да еще покойного, да ещё в глазах барышни и такими словами...

— Отчего вы так на него сердиты? Он сделал что-то дурное?

— Да уж сделал. Предательство и подлость – всегда дурно, - поморщился Вассер. – Довольно, право, не хочу омрачать чудесное знакомство с вами,так украсившее мой вечер, упоминанием этого негодяя! Пусть на том свете ему воздастся по справедливости.