Книга Клиника на Змеиной Горе, страница 57 – Анна Платунова, Наталья Шнейдер

Если же болезнь разгуляется в округе, в следующий раз она придет в город из другой деревни. Надо вызнать, откуда явился тот работник, что заразил внука старого Питера.

Если на это останется время.

Едва телега въехала в Медвежью Поляну, в кузов запрыгнул гоблиненок:

— Дяденька, прокати! И я не скажу Усачу, что ты украл его лошадь.

— Усачу? – переспросил Ланс, одновременно набрасывая на парнишку диагностическое заклинание. Здоров. Пока?

— Ну да. Это его гнедой мерин.

Судя по одежде Лаути, лошадь в самом деле была не его – как и водилось в таких местах, попросил у соседей за мелкую денежку или за услугу.

— А покажи-ка мне его двор, – велел Ланс. – Заодно и прокатишься.

— Ага. Ну тогда туда.

— Как Усача-то зовут? – поинтересовался Ланс, сворачивая в переулок.

— Так и зовут. – Мальчишка посмотрел на него словно на слабоумного.

— А фамилия?

— Аш.

— Он орк?

— Человек.

Ланс нахмурился, пытаясь сопоставить фамилию и расу. Впрочем, может, в этой деревне, как и во многих других, жителей именовали по фамилии главы семьи или хозяина подворья, где жило много семей. Или по профессии. «Аш» на одном из устаревших оркских диалектов означало «пепел». Может, дом когда-то и принадлежал орку, а прозвище осталось.

Подчиняясь указаниям мальчишки, Ланс снова вывернул на улицу.

— А ты чего один скучаешь?

— Лихоманка. – Мальчишка вытер кулаком нос. – Дик сегодня встать не смог, у Дудодела все по лавкам лежат, Сэмми отец вчера в город увез, к целителю. – Он ткнул пальцем в очередной переулок и добавил: – Вон туда.

Ланс огляделся.

— Кажется, ты мне голову морочишь.

Вместо ответа гоблиненок сиганул через борт и исчез за забором.

Ланс рассмеялся: мальчишка заставил его описать почти полный круг. Хоть кто-то в этой деревне еще способен проказничать. А над забором появилась зеленая старушечья голова:

— Ты, милчеловек, откуда лошадку-то взял?

— У Лаути, – не стал скрывать Ланс. – Одолжил. Мальчик сказал, она принадлежит господину Ашу.

— Да какой же Усач «господин», – фыркнула она. – Господа все в городе, а мы тут по-простому между собой. И ты, видать, городской.

— Городской, – не стал спорить Ланс. – Как к вам обращаться, госпож…

Гоблинша фыркнула, перебив его:

— Никакая я тебе не госпожа. Мина я.

— Ласло. Ласло Мон, целитель, – представился Ланс.

— Целитель… Отродясь к нам вашего брата не заносило, – протянула она.

— Целитель. В деревне горловая жаба, я приехал помочь, чем смогу.

— Не шуточки, ежли не врешь, – так же медленно произнесла Мина.

— Зачем бы мне врать?

— Да кто тебя знает? Может, ты и не целитель вовсе. Им, говорят, золотом платят, а у нас тут сроду его не водилось.

Ланс пожал плечами:

— Диплом я с собой не взял, не с официальным визитом, а слова останутся словами. Подскажите, как мне вернуть лошадь хозяевам и где живет староста.

— Усач и есть староста. – Гоблинша уставилась в пространство. Задумчиво повторила: – Горловая жаба, значит… Болела я ей, пятеро нас, детишек, было у родителей, я одна осталась. Потом-то, конечно, еще народили. – Она встрепенулась, точно проснувшись. – Вон в том доме. Только он в поле сейчас, дома бабы одни. Опять же, мать у него – командирша, так что, может, и лучше, чтобы ты с ней договорился. Иди сейчас.

Ворота Лансу открыла девочка лет пятнадцати. Завела лошадь во двор, повторив то же, что уже сказала Мина. Отец в поле, вернется вечером, с ним и говорите. На просьбу позвать кого-нибудь из взрослых покачала головой, дескать, матушка не велела ее беспокоить: бабушка третий день с лавки не встает, и у троих младших разом жар начался.