Книга Танец первой жены, страница 38 – Полина Зорина

— А если я пойду к судье и попрошу развод?

— Значит, пожалеешь стократно. К дочерям я тебя и на пушечный выстрел не подпущу. Зачем им такой дурной пример перед глазами?

— Я вот в толк взять не могу: это я была слепа все эти годы или ты так резко изменился? Когда ты стал таким, Эмир?

— Я вырос, а в твоих глазах я остался тем глупым мальчишкой, влюбленным в тебя. Люди меняются, меняется их статус, потребности. Мы просто перестали подходить друг другу. Но это не значит, что тебе нет места в моей жизни. Сохраняй голову на плечах, будь мудрее, только так ты сможешь сохранить свое достоинство. Жаль, что мне приходится втолковывать тебе такие прописные истины. Я пойду к гостям. Заканчивай здесь быстрее и спускайся.

Эмир ушел, хлопнув дверью. А я взяла Лейлу из колыбельки и сунула ей в рот сосок. Она тут же с готовностью зачмокала.

— Ты должна была родиться в счастливой семье. Прости, что так получилось. Крупная слеза упала на ее распашонку, расплываясь прозрачным пятном.

Когда Лейла уснула, я не сразу переложила ее в люльку, немного подержала ее на руках, любуясь. Ради нее и Айзы я готова на все. Какая мать бросит детей ради свободы? У какой не дрогнет сердце?

Был велик соблазн остаться в комнате и никуда не ходить, но правила приличия требовали моего присутствия.

Гости еще не собирались расходиться, они пили чай с халвой и сладкими лепешками.

Я села на свое место. Руфина налила мне чай и положила лепешку на тарелку.

— Ешь, дочка, чтоб молока было много, – улыбнулась она.

Я отпила чай, слушая тихие размеренные разговоры.

Мужчины вышли на улицу подышать, а женщины теперь могли вволю посплетничать.

Вдруг Мадина приложила руку ко рту и, подскочив с места, выбежала из кухни.

Вернулась бледная, с влажными щеками, извинилась.

— Простите, в последнее время меня часто мутит, – вздохнув, призналась она.

— Девочка моя, а не ждешь ли ты наследника? – лукаво улыбнулась Сакина. – Может, наконец, мальчика этому дому подаришь?

Последствия праздника разгребали мы с Руфиной.

Мадина сказалась больной. У нее кружилась голова и мутило. Расул помог нам, сам отмыл шампуры во дворе.

— Я не трогала ее хинкал, – сказала я, оттирая сковородку от нагара. Для меня было важно прояснить этот момент. Не хотела, чтобы свекровь считала, что я совершила такую подлость.

— Знаю, дочка, – Руфина елозила тряпкой по столу, пытаясь удалить присохшее варенье. – Думаешь, за пять лет я не поняла, какая ты?

— Эмир думает иначе.

— Если бы я не рожала его сама, то подумала бы, что он сын ослицы! – в сердцах воскликнула Руфина.

— Я попросила у него отдельный дом.

— Дочка, не заикайся об этом даже. Я не хочу тебя отпускать. Ты ж моя родная девочка. Как я без тебя здесь буду? А без внучек? Я поговорю с ним, пусть извинится перед тобой. Придумал тоже обвинять тебя в таком! Совсем мозг потерял!

— Не надо с ним говорить! Он и так недоволен тем, что папа его поучает. И извинения мне его не нужны. Пусть лучше оставит меня в покое и делает вид, что меня нет.

Руфина покачала головой.

— Такая семья была, сердце радовалось. И что теперь? Говорила я ему, чтоб не торопился брать вторую жену. Не готов он к такой ответственности. Вот только кто будет слушать мать? Он же умным себя считает. Прости, дочка. Говорю тебе не то, что должно.