Книга Танец первой жены, страница 50 – Полина Зорина

— Мадине врач прописал половой покой.

— Она может поласкать тебя рукой.

— Зачем, если у меня есть жена, которая даст мне то, что нужно?

— Я не хочу, Эмир.

— Я исполняю свои обязанности, но и ты, будь добра, исполняй свои. «Если муж позвал жену на ложе – пусть идет, даже если она у печи», – процитировал Хадис. – У тебя нет месячных, после рождения Лейлы прошло достаточно времени. Ты не можешь мне отказать.

Он сел на кровать и рывком притянул меня к себе. Пальцы с силой сдавили грудь.

— Мне больно! Прекрати!

— Потерпишь. Ты не слушаешься меня, почему я должен слушать тебя?

Эмир подмял меня под себя, задрал сорочку и вклинился между ног. Я вскрикнула от боли. Швы все еще были очень чувствительными.

Ладонь легла на мой рот, заглушая рыдания.

— Не ори. Ребенка разбудишь. Я научу тебя быть послушной.

Ему было плевать, что я не хочу близости, плевать на мои слезы. Он не был больше мужем, только человеком, который хочет получить удовлетворение любой ценой. Мадина не смогла дать то, что ему нужно, так он пришел ко мне.

Будто вечность прошла с тех пор, как мне были приятны его прикосновения. Теперь я не чувствовала ничего, кроме боли и отвращения. От каждого толчка дергалась, будто меня хлестали плетью.

— Не такая узкая, как до родов, – с досадой проговорил он, словно я была в этом виновата.

Он старался закончить быстрее, но у него никак не получалось.

На мгновение он замер, я успела подумать, что он от меня отстанет. Но он потянулся к тумбочке, навалившись на меня так, что я еле дышала. Он шерудил в ящиках до тех пор, пока не достал тюбик с детским кремом. Выдавил на руку щедро, и когда стал размазывать, я поняла, что он собирается делать.

В ужасе замотала головой:

— Харам! Остановись!

Но он меня не слышал, пытаясь протиснуться. Боль раскаленным прутом пронзила тело. Я взвизгнула, но он тут же заткнул мне рот ладонью.

Чудом я извернулась и вцепилась зубами в его руку. Рот заполнился соленым. Я прокусила его кожу до крови.

Он только зашипел, но руки не отнял.

Несколько минут ада, которые показались мне вечностью.

Потом он протяжно застонал и коснулся губами моего лба.

Какое-то время он еще нависал надо мной, оставаясь внутри и восстанавливая дыхание, затем завалился набок и положил руку на мой живот.

— Ну, не плачь. Завтра заеду в аптеку, куплю что-нибудь заживляющее.

— Зачем ты это сделал, Эмир? – сквозь сдавленные рыдания прошептала я. – Это большой грех.

— Думаешь, я рад? Ты нос воротила, делала вид, что не хочешь меня. Не вела б себя так, я был бы нежен. Как раньше. Ты отказывала мне в близости, будто я прокаженный. Любой сорвется от такого отношения. И я сорвался, – провел рукой по моим щекам, вытирая слезы. – Завтра пойду к имаму после предрассветной молитвы. Все ему расскажу. Приму наказание, какое положено: пост, садака, что скажет. Грех замолю.

Я ничего не ответила. Так просто признается в страшном грехе? Уверена, так и скажет имаму, мол, отказывала в исполнении супружеского долга, довела. Выставит меня виноватой, как будто это может оправдать его чудовищный поступок.

— А что собираешься делать ты?

— Боишься, что я тоже пойду к имаму?

Его рука, поглаживающая меня по животу, замерла.

— Опять ты все извращаешь. Просто интересуюсь. Ты ведь понимаешь, если ты пойдешь к имаму, то опозоришь в первую очередь себя. Что ты за жена, раз отказываешь мужу? Позор падет и на тебя и на весь наш дом. Разве тебе это нужно? Пусть это останется между нами. Маме и отцу тоже ничего не говори, – он снова стал выводить пальцами узоры по моей сорочке. – Отец считает меня виноватым в том, что у нас сейчас не все гладко. А если он узнает, что ты не исполняешь свои обязанности перед мужем, то его мнение может измениться. Он перестанет тебя поддерживать. А у тебя ведь, кроме моих отца и матери, никого.