Книга Ты мое наказание, страница 4 – Полина Зорина

— Все так говорят, — хмыкнула секретарша.

— Вижу, с клиентоориентированностью у вас беда, — незаметно для себя я переключилась на свой привычный тон. — Соедините меня с Владиславом Михайловичем, и пусть он сам решает, насколько ему интересно мое дело.

Женщина что-то буркнула, но звонок на шефа перевела. Хотя могла бы с легкостью соврать, что он занят.

— Слушаю вас, — приятный, но в то же время властный голос.

— Добрый день. Я хотела бы записаться к вам на консультацию.

— Это я уже понял. Какой вопрос?

— Я хочу развестись с мужем.

— И оставить его с голым задом?

Фу, как неприлично, хоть и прямо.

— Нет. Просто получить свободу.

— Неужели вас приковали к батарее и вы не можете подать на развод?

— У мужа влиятельная семья. Он пообещал, что ни адвокат не возьмется представлять мои интересы.

— И кто же это? — в его тоне послышался намек на интерес.

— Б... — я вовремя замолкаю. — Я расскажу вам при встрече.

— Вы так уверены, что она состоится?

— Вы ведь не оставите даму в беде?

Он только хохотнул.

Еще немного и весь флер утонченности слетит с меня к чертям собачим. Это надо же быть таким отвратительным собеседником. Как к нему клиенты идут, с таким-то отношением.

— Брачный контракт есть? — спросил он после минутного молчания.

— Есть, но я подписала его, не зная, что подписываю.

Соколову хватило чувства такта не озвучивать то, что он обо мне думал.

Характер его мыслей я могла запросто предугадать, потому что когда мне Милана все рассказала, не смогла сдержаться и все ей высказала.

— Есть еще что-то, что мне нужно знать?

— Муж женился на мне только для того, чтобы завладеть фирмой, которую я получу в наследство.

— Ясно.

Соколов назначил дату через полтора месяца и озвучил сумму.

— Да вы… — «в своем уме?» я проглотила, заменив на: — очень сильно себя цените!

Даже для Миланы эта сумма немаленькая, а наша семья могла бы жить на нее несколько месяцев.

— Важно не то, насколько я себя ценю. Важно то, насколько вы сами себя цените.

После такого общения градус предварительного восхищения его профессионализмом значительно снизился. Видимо, все же декан был прав на его счет.

Хотя, я уверена, в глазах девчонок нашего универа, Соколов нисколько не потерял бы. Они вздохнули бы: «Как он красиво говорит, прямо статусами вконтакта!»

Где-то спустя неделю после нашего разговора случилось то самое поворотное событие.

Как назло в тот день, когда я ушла с пар, чтобы поддержать Милу, Соколову вздумалось подыскать двух помощниц в свой офис.

Декан, памятуя о моей просьбе, предложил мою кандидатуру и Звягинцеву с третьего курса.

Мы обе шли на красный диплом. И всяких регалий в виде различных наград за участие в межвузовских конференциях у нас было просто несчетное количество.

Но так как меня на месте не оказалось, вместо меня вызвалась Шаповалова Даша, дочь депутата. Она тоже закрывала сессии на отлично, но благодаря не своему уму, а кошельку папочки.

Об этом мне сбивчиво, дрожащим от праведного гнева голосом, рассказала по телефону Лариска, моя подруга.

Я чуть трубку не выронила от такой несправедливости.

Такая возможность была, а я ее так бездарно профукала.

Легко сдаваться я не хотела. Иначе потом спать спокойно не смогу. Можно было бы приехать к Соколову и потребовать взять меня, а Шаповалову отправить восвояси, пока она не успела напортачить.