Книга Ты мое наказание, страница 86 – Полина Зорина

У шестерки Владик замешкался, пытаясь открыть дверь. Она у него частенько заедала. Вообще его машина давно дышала на ладан, но на новую он пока никак не мог заработать.

Соколов действительно курил, стоя у крыльца клиники. Выглядел он раздосадованным. Это считывалось по резким движениям. Наверное, не рад, что я попалась ему на глаза.

Отшвырнув бычок в урну, он вместо того, чтобы вернуться в клинику, быстрым шагом направился к нам.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я надеялась, что он увидел какого-то знакомого. Не ко мне же он идет. Сердце заколотилось так быстро, что пульс застучал в ушах.

— Варь, садись.

Владик справился с дверью и теперь не понимал, почему я застыла как изваяние. А я просто не могла пошевелиться, словно меня парализовало. Я как крошечный кролик замерла перед удавом, надвигающимся на меня.

— Вот так, Варь, да? — от голоса Влада веяло арктическим льдом. Мне сразу захотелось обхватить себя руками. Защититься от пронизывающего холода. — Вот это отношения на равных? Машина, которой пора на свалку? Юнец, который будет изо всех сил пыхтеть, чтобы обеспечить семью? А как же карьера, Варя? Решиться на детей, когда еще прочно на ногах не стоите, это разумно? Я разочарован.

Я почувствовала, как на плечо легла рука. Владик обнял меня.

— Юнец? Дядя, иди читай свои лекции кому-нибудь другому. Сами разберемся, как нам жить.

— Ребенка заделал, а жениться когда собираешься? — Влад переключился на тезку.

— Как только, так сразу. Иди к своей милфе с дутыми сиськами, любуйся на своего спиногрыза, а от Вари отвали, — он шагнул вперед, оставив меня за спиной. Зная, взрывной характер друга, я попыталась его успокоить.

— Владик, поехали, пожалуйста.

— Владик, значит, — Соколов криво усмехнулся. — Теперь я понял, как выглядит твой идеал мужчины.

Жизнь не остановилась.

Это только в сказках принцы женятся на золушках.

В жизни равные выбирают равных. Я всегда это знала. С детства я рассчитывала только на себя. Только труд и упорство помогли поступить мне в престижный институт. И теперь только от меня зависело, смогу ли я построить такую карьеру, чтобы обеспечить и себя, и ребенка.

Я впитывала каждое слово Гришаева, приезжала к нему с раннего утра и работала до позднего вечера. Сначала он вежливо выпроваживал меня, говоря, что ему неудобно эксплуатировать беременную женщину. Я понимала, что ему меня фактически навязали, и он искал повод уменьшить время моего присутствия в его жизни.

Но постепенно он свыкся, я заметила, что мое присутствие больше не тяготит его. Он делился со мной историями из практики, рассказывал о казусах, которые с ним случались в начале его пути в профессии. А я не верила, что такой умный и внушающий уважение человек мог попадать в такие неловкие ситуации.

Обедали и ужинали мы обычно вместе. На стол накрывала его помощница по хозяйству Алевтина Егоровна, сухонькая старушонка, наверное, его ровесница. Я всегда помогала ей, потому что мне было неудобно сидеть как принцесса, пока меня обслуживают.

— Подумай о том, чтобы перевестись на заочное или на свободное посещение, — ближе к сентябрю завел разговор он. — Теория, конечно, хорошо, но ты сама ее сможешь по книжкам разобрать, а практика с неба не падает. И не всегда практика и теория идут рука об руку.