Книга Ты мое наказание, страница 91 – Полина Зорина

— Все хорошо.

Я все еще не понимала, что он здесь забыл.

— У меня к тебе серьезный разговор.

Ну и время он выбрал для серьезных разговоров. Я еще от родов нормально не отошла, соображаю слабо, в голове вата.

— Если вы все же решили меня уволить…

— Давай присядем.

Я послушно опустилась на банкетку.

— Кого ты запишешь отцом ребенка?

Кровь прилила к щекам. За все время, что я помогаю ему, он ни разу не заводил разговор о моей беременности. Я считала его очень тактичным человеком, и не ожидала услышать от него вопрос в лоб.

— Никого.

— Это Влад, так?

Неужели Венера Ивановна ему все рассказала? Она обещала мне, что это останется тайной.

— Венера Ивановна не стала бы просить за тебя и переживать за тебя, если бы не имела никакого отношения к ребенку. Она никогда не страдала филантропией. Вряд ли она решила на старости лет измениться. Я очень хорошо ее знаю.

— Даже если и так, какое это имеет значение? Влад никогда не узнает о сыне. Мне от него ничего не нужно.

— Тебе нет, а ребенку? Ему нужна фамилия и тот, кто поможет ему встать на ноги.

Я не понимала, к чему он клонит. Сейчас предложит подать иск на Влада о признании отцовства и назначении алиментов?

— Влад ничего не узнает о ребенке. Я так решила, — на всякий случай я еще раз повторила свою позицию, может, Анатолий Иванович с первого раза не расслышал.

— И не надо. Запиши отцом меня. С моей фамилией ребенку будет проще, и он унаследует все мое имущество.

Смысл слов туго доходил до меня. Я замотала головой:

— Я вам очень благодарна, но нет. Это неправильно.

— Варя, если ты втайне надеешься, что ситуация с Владом когда-нибудь изменится, этого не случится. В начале сентября он уехал заграницу. Навсегда.

Шесть лет спустя

Магазин, в котором я брал любимые бабушкины духи, был на месте, хотя в этом торговом центре многое изменилось.

Город тоже изменился, стал больше, прирос новыми территориями.

Я и сам изменился.

с трудом нашел на полке тот самый флакончик. Хорошо, что эту марку все еще выпускают. Иначе я не знал бы, что дарить бабушке. С ее консервативностью ей не так=то просто угодить.

Расплативгись на кассе, вышел из магазина, заглянул в подарочный пакетик, чтобы вытащить оттуда чек. Потом забуду.

И тут в меня кто-то врезается.

Я поднял взгляд, передо мной — мальчишка. Кулаки сжаты. Брови сведены. Губы надуты. Сопит и смотрит сердито.

Только я хотел пожурить его, сказать, что надо быть осторожнее и смотреть по сторонам, как он с негодованием выпалил:

— Вроде взрослый дяденька, а не смотрите, куда идете! Что вы натворили?

— Я натворил?

— Вы! Полюбуйтесь! — указал пальцем на большой леденец на палочке, валяющийся на полу.

— Подними да ешь! В чем проблема? Он же в обертке!

Пацан поднял конфету и ткнул в меня. Красное карамельное сердечко разбилось на несколько крупных кусков.

— И что? Ничего критичного. На вкус это никак не влияет.

— А как я его Польке подарю? Вам бы понравился такой подарок?

— Ты же сам виноват. Несся как угорелый.

— Я спешил. И вообще я ребенок. Мне положено бегать. А вы взрослый. Вы должны отвечать за свои поступки. И если причинили кому-то вред, то нужно его загладить!

Я оглянулся по сторонам:

— А где твои родители? Не слишком ли ты мал, чтобы самому разгуливать по торговому центру и поучать взрослых?