Книга Поцелуй неуловимого босса, страница 16 – Ася Невеличка

Руки мелко задрожали, собрался ком в горле, слезы подступили, щипая глаза. Я любила ее. Ведь это моя мамочка! Я ненавидела ее. Потому что осталась одна в пятнадцать лет, когда она заболела. Мне некому было помочь! Я боялась ее. Потому что могла один в один повторить ее судьбу. И точно так же подвести мужа и ребенка.

Я боялась принять одиночество, как единственный выход из моей проблемы.

Но я боялась одиночества…

Натянув на лицо доброжелательную улыбку, я открыла дверь и шагнула в палату, обставленную, как жилая спальня в доме. Я платила за клинику достаточно, чтобы маме было комфортно и не страшно, как мне.

— Добрый день, – нараспев проговорила я, чтобы не напугать ее голосом.

Мама подняла на меня взгляд, скользнула, не узнавая, тут же сосредоточилась на чем-то за моей спиной и… улыбнулась! Она так редко улыбалась, что я забыла, как выглядит мамина улыбка. Это озарение было такое яркое, что я невольно обернулась, чтобы увидеть, что вызвало у нее такую эмоцию.

За моей спиной в дверях стоял Дан.

— Я же сказала, ждать меня в машине! – зашипела я на Дана.

Он перевел взгляд на меня, потом опять на маму.

— Ты на нее похожа.

Лучше бы он этого не говорил! Я вытолкала его из палаты, а когда снова повернулась к маме, она не улыбалась, взгляд стал пустым и отсутствующим. Она ушла. Опять.

На парковку я возвращалась пришибленная. Не могла думать ни о чем другом, кроме реакции мамы на Дана. А если бы я его не прогнала, смогла бы и дальше любоваться ее улыбкой? Но как теперь проверишь? Никак.

И это злило.

— Я сама завтра доберусь до работы, – буркнула я, усаживаясь на сидение рядом с молчаливым водителем.

— Как скажешь.

Мы молча доехали. Я молча вышла и, не оглядываясь, ушла домой.

Я злилась на Дана, но правильно ли это было? Искать крайнего в моей беде? Ведь по итогу виновата только я, а срываюсь на других. На Дане, на Оле, на Вере и даже на неуловимом боссе.

Мне нужно в корне поменять приоритеты и разобраться в своих страхах. Может уже давно нечего бояться, а я все больше по привычке прячусь и ищу виноватых.

Буду ли я при этом счастлива? Нет.

Будет ли от этого улыбаться моя мама? Нет.

А я хочу, чтобы в моей жизни стало больше счастливых «да»!

После душа я завалилась на постель, широкую, но такую пустую, что я терялась в одеяле и подушках, и зарыдала, жалея себя в последний раз.

А утром, войдя в кабинет Тимура Александровича, я поняла, пощады мне не будет…

Всегда смеялась над его приставкой к имени «безжалостный», а сегодня поняла, откуда она взялась.

Как бы не ценил босс наше сотрудничество, сейчас его глаза обжигали льдом и недоверием.

Я вошла, приготовив много слов о планах, о проделанной работе, обо всем, что могла выдать Тимуру в любое время, чтобы обаять, очаровать, напомнить, насколько я для него ценный сотрудник. А сейчас стояла перед ним и молчала. Чувствовала, что как только открою рот, ему сорвет всю выдержку, за которую он еще держался.

— Объясни, – тяжело начал он, – за что ты со мной так поступаешь?

— Как?

— Ставишь честность Ольги Андреевны под сомнение. Пытаешься натравить меня на нее. Эвелина Сергеевна, я где-то просчитался, и ты решила, что мной можно пользоваться?

— Нет, что ты, Тимур… Александрович, я никогда не навредила бы тебе и компании! Ты знаешь, я предана тебе всей душой. Я выбрала и поверила в тебя, хотя мне делали предложения многие компании. А Алексей Алексеевич даже пытался перекупить. Ты знаешь, я не продалась!