Книга Горький шоколад с ароматом ванили, страница 17 – Алика Бауэр

Я хотела секса. Хотела мужчину. Или мужчин. Собственные пальцы уже не удовлетворяли в полной мере, да и хотелось ощутить горячее тело над собой. В себе.

Пятница. Впереди меня ждали обычные, привычные выходные: уборка, стирка, готовка, просмотр душевного фильма и прочтение пары глав хорошей книги. Но уже к середине дня я понимала, что не вывожу этот день вообще: голова раскалывалась, нос не дышал, в горле словно металлическая стружка, меня знобило, а кожа покрывалась потом. Резко встав, меня повело в сторону, и я чудом успела схватиться за край стола, чтобы устоять на месте.

Доработалась. Всё-таки заболела.

Стас, увидя меня в таком состоянии, отправил домой лечиться в срочном порядке и не заражать окружающих. Прихватив собой не сделанный план из той самой папки, я ушла с работы, а точнее чуть ли не выползла от бессилья на четвереньках, обещав всё доделать и прислать в электронном виде.

Как попала домой — не помню. Последний кадр перед глазами, как я падаю головой в подушку, проваливаясь в сон.

* * *

Кто-то явно хотел моей смерти. Или я уже умерла и попала в ад, где на мою голову свалились муки и наказания мира. Именно так сейчас ощущалась самая сильная в моей жизни головная боль: в висках и в затылке монотонно пульсировало, словно что-то сдавливало кости черепа и одновременно стучал по ним кувалдой. Удары не прекращались, а становились яростней и громче.

Кажется, это уже не в моей голове. Оторвав со стоном лицо от покрывала, пыталась понять, что происходит. За окном уже было светло. Сколько же я проспала? Я до сих пор была в блузке и брюках в которых ходила на работу, а во входную дверь продолжали сокрушать удары вперемешку с трелью звонка.

Обернувшись в покрывало, что насквозь пропиталось потом, как и моя одежда, и теперь противно прилипла к телу, я поплелась к двери. Несмотря на то, что каждый шаг давался мне не просто, каждый сустав ломило от температуры, я готова была задушить этого человека, что потревожил сон больного человека, голыми руками.

Схватив дверную ручку и дернув на себя, я замерла в немом шоке. На пороге стоял встревоженный Александр Крафт, с занесенным кулаком для очередного удара по двери. Картинка снова начала уплывать, а ноги отказались меня держать.

Любовь — это тяжёлая болезнь, укладывающая в постель сразу двоих.

Александр

Еë широко распахнутые глаза цвета жжёного сахара, что смотрят так влюблено на мир, как может смотреть только ребёнок — с первым трепетом к чему-то новому и любопытством, запали мне в душу. А натуральный румянец, что так часто проявляется на милом лице, позволяя читать большинство еë эмоций, как открытую книгу — оставил отпечаток где-то в сердце, заставляя улыбаться каждый раз, когда я вспоминал об этом.

Алексия.

Прекрасное имя потрясающей девушки, которая ворвалась в мою жизнь, а точнее налетела на меня, как тайфун, сшибая с ног. Принимая первое время своё к ней влечение чисто за физиологическую потребность, хотя с этим никогда у меня проблем не было, старался не обращать внимание на то, как моё тело и разум реагировали на неë.

Но мой взгляд то и дело специально выискивал в коридорах кудрявую макушку. Как вообще спокойно можно смотреть на эту пухлые губы? Они явно были созданы для пылких, страстных или медленных и тягучих поцелуев. А сколько раз мой мозг подбрасывал мне картинки как эти самые губы плотно обхватывают мой член — сбился со счета.