Книга Измена в 45. Я болею тобой, страница 14 – Татьяна Тэя

— Мальдивы так Мальдивы. Хоть Бора-Бора, только б ты была счастлива.

В этот момент я почти готова поверить, что всё это бред. Но зерно сомнения уже посеяно. Так что я смотрю на него и пытаюсь найти ложь во взгляде.

А когда уходит Кузьмин, не сказавший ничего нового, о чём бы мы и сами не догадывались, как родители со стажем, и Денис скрывается в душе, я беру его телефон и пытаюсь разблокировать.

На экране возникает просьба ввести код.

Код? С каких-то это пор Денис паролит телефон?

Раньше он, бывало, крикнет: возьми трубку или ответь на звонок. И я отвечала без проблем.

По телефону не было привычки лазать, но вот конкретно сейчас я планировала порыться в его телефонной книге или мессенджере, чтобы пробить номер, записанный Аней на бумажке.

Но не судьба.

Денис улетает без меня, а я себя буквально сгрызть готова от подозрений.

Этот дурацкий заблокированный телефон становится натуральной красной тряпкой для меня. Сначала думаю – предъявлю, спрошу, от кого шифруется. Но к тому времени, как Денис возвращается в спальню, я уже остыла.

А потом Федя меня зовёт, и я убегаю помогать своему пускай и большому, но ещё мальчику.

Мужчины в принципе капризные, когда болеют, двое сыновей не сломали систему. В саду они плакали и спали только у нас на руках. В школе при высокой температуре постоянно спрашивали, доживут ли до утра. Приходилось их успокаивать и удовлетворять интерес к теме вечности, такой вот возраст был. Стали постарше – болезнь превратилась в бесконечное «принеси-подай» и «а, поговорить?»

Но я не жалуюсь. Они вырастут уже очень скоро, упорхнут из дома тоже очень скоро.

И мы с Денисом, если я, конечно, останусь с Денисом, будем наблюдать за их становлением и ждать первых внуков.

Несколько раз за ночь я бегаю к сыну.

Денис в какой-то момент спрашивает, сменить ли меня, но я отмахиваюсь.

— Я таким слабым нашего спортсмена давно не видела.

— Видимо, вирус агрессивный. Сама не заразись.

— Да я уже противовирусным закинулась, – шучу, зевая.

Температура у Феди падает только к утру, и я тоже падаю – на кровать.

Поэтому утро двадцать пятой годовщины начинается с поцелуя и кофе в постель.

Денис наклоняется и утыкается носом мне в шею, в чувствительное место над ключицей. Жарко дышит, посылая по коже мурашки. Это дорого стоит так реагировать на своего мужчину после двадцати пяти лет совместной жизни.

Всякие периоды у нас бывали. Когда родились дети, мы сексом первый год дай бог раз в месяц занимались. Двое детей отнимали уйму сил, к вечеру мы оба валились с ног, и я в ужасе ждала ночь, когда они оба проснуться, как всегда одновременно, и запросят есть.

Но и это прошло.

И вторая молодость, и расцвет чувств после тридцати тоже было.

Я думала, мы стали близкими людьми.

А теперь он ставит пароль на свой телефон и улетает куда-то без меня на нашу серебряную годовщину.

— Напиши, как приземлишься, – прошу я, внимательно следя за выражением его лица.

— Я позвоню, – кивает Денис и снова меня целует. – Обещаю, вернусь, и мы наверстаем.

— Мальдивы, – грозно трясу пальчиком.

И Денис усмехается.

А мне вот не смешно.

Он уходит, и я лежу, хмуро смотря в потолок. Чувствуя себя ужасно несчастной и брошенной.

Каким-то чудом мне удаётся заснуть и проспать ещё часа два, чтоб потом вылезти разбитой и с головной болью из кровати.