Книга Развод. В 40 с чистого листа, страница 41 – Татьяна Тэя

Виктор Робертович с непониманием смотрит на меня.

Ну что делать?! Не говорить же ему, что Пегов закрутил с секретаршей, и эта марамойка беременная?!

— Так что да, Григорий отошёл от дел. Я возглавлю «Глоуб Консалт», – очень мягко мурлыкаю, усыпляя бдительность Голикова.

— Неожиданные новости. Гриша ведь ничего мне не говорил.

Загадочно улыбаюсь, пытаясь придать себе уверенности:

— У него сейчас вторая молодость. Можете смело обращаться ко мне по любым поводам. Я держу руку на пульсе.

Голиков задаёт наводящие вопросы, и хорошо, что они общие, потому что ничего конкретного по его делам, сказать не могу. Господи… это ж вникать во всё надо…

Я вообще смогу вникнуть?

Смогу, наверное…

Через минут пять возвращается Крылов, спасибо, что так быстро. Потому что я ещё чувствую себя не в своей тарелке.

Виктор Робертович отставляет чашку с кофе, которую ему принёс расторопный официант, поднимается, пожимает Крылову руку. Они, видимо, знакомы.

— И у тебя, Марианна, смотрю в жизни перемены.

Пожимаю плечами, мол, что есть, то есть. Неуверенно смотрю на Артура. Тот приподнимает брови.

Голиков прощается и отходи от нашего стола.

А я выдыхаю… долгий вдох и долгий выдох.

Только напряжение никуда не девается.

— Пришлось мужика огорошить, – сообщаю Артуру. – Своим разводом и назначением. Как бы он Грише не начал звонить.

Артур ухмыляется.

— Боюсь, милая Марианна, именно этим он сейчас и занимается.

Напрягаюсь, сцепляя руки в нервный замок.

— И что мне делать?

— Заляг на дно. До новой недели.

— А потом?

— А потом войдёшь в офис, как царица. Займёшь кабинет учредителя и укажешь Пегову на дверь. Мечта?

Усмехаюсь, чуть сникнув. Аппетит даже пропадает.

— Мечта… Да кто меня пустит?

— Пустят… а не пустят, с полицией явишься. Пока отряжу тебе своих ребят из службы охраны.

— Люди в чёрном? – почему-то это меня веселит. – И как ты себе это представляешь? Я с личной охраной, у которой калаши на перевес, зачищаю директорский офис? Очень на рейдерский захват похоже.

— Ты Григория жалеешь, что ли? Он тебя не жалел, когда притащил ту доверку на подпись, – напоминает Крылов.

— Нет, не жалею. Я просто всё стараюсь просчитать.

Артур сгребает мою нервно сжатую ладонь в свои руки, подносит к губам и целует. Жёсткие губы щекочут пальцы, и мурашки бегут по моей спине, живот наливается тяжестью.

Мало мне, что ли?

Веду себя, как мартовская кошка.

Дыхание Крылова касается кожи, когда он произносит мягким низким баритоном.

— Прекрати уже подсчётами заниматься, неминуемо будут просчёты.

Это звучит очень сексуально. Он вообще такой – секс ходячий. Очень ненасытный. Может, это поначалу так? Мне нравится его тело. Крепкое, потянутое, сильное. После забега я грохнулась ему на грудь и чуть не разбилась, такие твёрдые мышцы и пресс. По рассказам Артура он просто фанат зала, а без бассейна прожить не может. Говорит, что выбирал когда-то между карьерой профессионального пловца и юриспруденцией. По его узким бёдрам и широкому плечевому поясу видно, что он действительно пахал серьёзно. Годы прошли, а тело вылеплено, будто его скульптор обрабатывал.

— Звонит, смотри, – прерывает ход моих мыслей, указывает взглядом на телефон.

Я перевожу взгляд, там Григорий бесится во входящем звонке. Я ещё не сняла трубку, а уже чувствую, что он орёт. Интересно, что ему Голиков сказал? А Гриша что ответил? Бросился разубеждать или согласился? Он не захочет себя закапыть перед крупным клиентом. Ему проще согласиться, а потом надеяться всё отыграть назад, чтобы сказать, что обстоятельства изменились.