Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
Ириска, сделавшись с лёгкой руки Салтыкова первою леди Агтустуда, с удовольствием отметила, как почти мгновенно взлетел её рейтинг в глазах ребят. Как только она, сопровождаемая Салтыковым, который предупредительно снял с неё шубу в прихожей, вступила на порог гостиной, все тотчас же поняли, какое место она занимает в этой негласной иерархии. Райдер и Флудман тотчас же встали с дивана, уступая ей место; Ириска, протискиваясь между диваном и журнальным столиком, нечаянно уронила сумочку, поднимать которую тут же услужливо бросились трое парней. — Тебе налить пива? – спросил её Бивис, брат Салтыкова. — Я не пью алкогольных напитков, – отказалась Ириска. — Тогда пепси-колы? — Пошёл вон отсюда, я сам обслужу свою даму! – Салтыков бесцеремонно оттолкнул брата и, налив Ириске пепси в фужер, протянул ей. Поняв, что остаток вечера король намерен посвятить исключительно своей фаворитке, и перспектив на дальнейшее продолжение банкета у них нет, Кузька, Райдер и Флудман во главе с Мочалычем засобирались домой и торопливо начали прощаться. Салтыков, всецело поглощённый своей дамой, в их сторону даже не обернулся, и ребята, всё поняв, решили уйти по-английски. — Серёга, ты с нами? – окликнул Райдер из прихожей. — Нет, – ответил Ккенг, – Я позже вызову такси. На самом деле Ккенг вовсе не собирался заказывать такси, по той простой причине, что денег у него с собою было мало, а брать в долг ему не позволяла гордость. Он жил в Зеленце, и добираться туда зимой в тридцатиградусный мороз пешком не было никакой возможности. К тому же была большая опасность нарваться на гопников, которые в это время делали особенно рьяные вылазки. Очень опасен был путь на левый берег через Соломбальский мост: про этот мост ходили легенды, что мало кто, очутившись там без транспорта, возвращался оттуда целым и невредимым. Вон, далеко ходить не надо – на прошлой неделе Кузька-первокурсник, возвращаясь пешком через мост к себе домой на Сульфат, попал на гопников, так они его отметелили так, что тот без половины зубов домой пришёл. И то, считай, легко отделался, в «Правде Севера» за декабрь вообще напечатали, что мёртвого парня нашли под мостом – он скончался от ножевых ранений и пролома черепа. По установленной версии, гопники позарились на то, что у парня был с собой мобильный телефон и деньги, а он, дурачок, ещё пытался сопротивляться, от этого-то и пострадал. А главное – мобила-то, из-за которой его убили, оказалась дешёвкой, и денег было всего двести рублей. Вот и пойми… Ккенг, помимо своего гонора, о котором знали все, имел также в своём характере другое, не менее ярко выраженное свойство, которое он, однако, тщательно ото всех скрывал: патологическую боязнь опасности, угрожающей жизни и здоровью. Ккенг боялся гопников до дрожи в коленях; он панически боялся, что его могут убить или покалечить. Перспектива нарваться на гопников, возвращаясь ночью пешком в Зеленец, ему отнюдь не улыбалась, поэтому оставался только один вариант – прокантоваться здесь до утра, чтобы иметь возможность уехать отсюда хотя бы на первом автобусе. — Чё-то как-то тухло всё прошло, – недовольно пробурчал он, наливая себе в стакан коньяку. — Да ладно те, Серёга, ничего не тухло, – оправдывался Салтыков, – Нормально посидели… |