Книга Жара в Архангельске, страница 19 – Оливия Стилл

Небо уже было почти собрано, только непонятно было, откуда взялась эта деталь, которая никуда не подходила. Олива вертела её так и эдак, прилаживала её и туда, и сюда – деталь не подходила, хоть и была такого же цвета, как небо.

— … Но я смогу найти то, что смог потерять,

Мне не нужно крыльев, чтобы летать...

«Так и я, наверное, как эта неприкаянная деталь, ищу своё место в жизни и не нахожу… – думала Олива, – Думала, окончу школу, начнётся другая жизнь — ошиблась… Открыла для себя, наконец, этот город Архангельск, полюбила его, полюбила и этих ребят на форуме — и что же? И там я оказалась не ко двору… Взяли и вышвырнули… И, главное, кто? Салтыков, тот самый Салтыков, эсэмэсок которого я ждала как манны небесной...»

И Олива с болью в десятый раз прокрутила в своей голове, как это было.

«…А как, собственно, это было? С чего всё это началось? – снова и снова задавала она себе этот вопрос, – С того ли, что я схлестнулась с Ккенгом, когда он вдруг ни с того ни с сего обозвал меня на форуме неудачницей, и я не смогла это проглотить? Или, может, с того, что на форуме появилась некая Ириска, которую я вообще не трогала, а она первая непонятно с чего окрысилась на меня? Я знаю, она теперь девушка Салтыкова… А Салтыков что же? Салтыков, который писал мне на протяжении двух месяцев, с которым мы подружились и так хорошо общались – теперь этот Салтыков сказал, что ему надоел на форуме флуд, и если мы не прекратим перебранку, он вынужден будет принять строгие меры, забанив профиль того, кто является причиною этого скандала. Естественно, было понятно, что он не собирался забанивать ни Ккенга, с которым он дружит, ни тем более свою обожаемую Ириску. Но к чему были эти завуалированные угрозы? Так бы сразу и сказал, что я там не ко двору…»

И Оливе впервые открылась вся душевная мерзость этого человека, вся та грубая, неприглядная правда, на которую она и хотела бы закрыть глаза, если бы всё не встало перед ней с той ясной очевидностью, которая подобно яркой электрической лампе не может не резать глаза. Она поняла, что причиною всего был не Ккенг, и даже не Ириска – эти люди были лишь следствием, а не причиной. Да, Олива понимала, что она могла не нравиться Ккенгу и Ириске – но если бы не тот человек, что сидел за кулисами кукольного театра, дёргая их за нитки и незаметно управляя спектаклем – ничего бы этого не случилось. Ведь скандал этот с последующим уходом Оливы с форума, произошёл не с бухты-барахты – всё пошло от той рождественской встречи агтустудовцев, на которой и созрел заговор против неё. Олива знала, что именно тогда Ккенг впервые пришёл на встречу, а Ириска стала девушкой Салтыкова. То, что Салтыков был авторитетом в этой компании, Олива тоже знала, и в его руках было позволять или не позволять вытравливать её с форума. То, что произошло, произошло если не с его подачи, то уж, во всяком случае, с его молчаливого согласия, и если Олива раньше относилась к Салтыкову с огромной симпатией, то теперь кредит его в её глазах оказался подорван.

— …Где ты будешь завтра, тута или тама,

Хали-гали Кришна, хали-гали Рама…

«Да, я проиграла в этой борьбе. Ккенг забил решающий гол в мои ворота, и теперь, вероятно, чувствует себя героем-победителем, не говоря уже об Ириске, – текли в такт музыке её невесёлые мысли, – Ириска, эта семнадцатилетняя соплячка, которая во сто крат противнее и глупее меня, и своею глупостью куда больше могла бы вызвать неприязнь того же самого Ккенга – она теперь пользуется на форуме всеобщим уважением и респектом только потому, что у господина Салтыкова на неё встало. А что Салтыков? Только видимость создаёт того, что он лидер, а на самом деле он – просто тряпка, идущая на поводу у своих похотей. И как все видят в нём только эту оболочку, и не видят его гадкого и гнилого внутреннего содержания? Неужели только я одна вижу его так, а остальные не видят, или видят, но молчат?..»