Книга Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу, страница 36 – Оливия Стилл

— Это творческий процесс, – повторяла я, как попугай каждый раз, с трудом подавляя раздражение. – Он учит детей работать вместе, думать творчески и заботиться о природе.

Но саркастические замечания продолжали звучать. В учительской я часто слышала шёпот за спиной:

— У нас тут не учитель, а организатор выставок. Может, откроем музей?

— Домики для птиц… Что дальше? Показ мод для домашних животных? Или выставка шишек?

Ещё сложнее было сталкиваться с недовольством родителей:

— Мой сын должен готовиться к контрольной по математике, а не тратить время на эти поделки! – возмущался один отец, вызывая согласие у остальных родителей.

— Как это повлияет на успеваемость? Дети должны учиться, а не заниматься ерундой, – настаивала мать одной из учениц.

На меня дико давило нарастающее давление. Каждый вечер я лежала в кровати, перебирая в голове все возможные сценарии развития событий.

Неужели выставка провалится? Меня же выставят посмешищем! Хотя… Куда уж больше?

Однажды вечером, после тяжёлого дня и очередной попытки в одиночку сделать украшения для выставки, я сидела на крыльце дома, усталая и расстроенная. Вдруг откуда ни возьмись, рядом очутился мой сосед. Он, казалось, с лёгкостью считал моё настроение, хотя я и не произнесла ни слова.

— Ты слишком переживаешь, – тихо сказал он, присаживаясь рядом.

Я даже дёрнулась, немного удивлённая его заботой.

— Просто… я хотела, чтобы это получилось, – призналась честно. – Но кажется, я не рассчитала силы. Учителя насмехаются, родители недовольны…

Женя молча слушал, затем осторожно положил руку на плечо.

— Ты делаешь хорошее дело, – сказал он мягко. – Детям это нравится. Не слушай остальных.

Я замолчала, почувствовав тепло его руки. Невольно повернула голову и встретилась с его взглядом. Не было ни грамма насмешки или недовольства, как у других, только искреннее понимание.

— Ты правда так думаешь? – с сомнением спросила, глядя на него.

Женя улыбнулся, его голос был тихим, но твёрдым:

— Да. Не позволяй никому заставить тебя сомневаться в себе.

Между нами на миг повисло напряжённое молчание, словно время замедлилось. Я почувствовала, как сердце стало биться быстрее, а в животе зародилось тёплое, приятное чувство. Женя всё ещё держал меня за плечо, и в этот момент я ощутила ту самую искру, которую уже давно не чувствовала.

— Спасибо, – прошептала, осознавая, что его поддержка значила для меня больше, чем я могла предположить.

Мы посидели рядом ещё какое-то время, оба молчали, но это молчание было для нас комфортным. Я вдруг осознала, что с Женей не нужно было притворяться или скрывать свои чувства. Он понимал меня без слов.

* * *

В день выставки площадка перед школой преобразилась: повсюду стояли разукрашенные птичьи домики, каждая работа была уникальной и отражала фантазию детей. Родители, которые изначально были против, теперь ходили вдоль рядов, гордясь результатами своих отпрысков. Да и учителя, несмотря на первоначальные насмешки, не могли не признать, что у выставки был успех.

Даже Ольга Викторовна, видя восторженные лица учеников и их родителей, подошла ко мне, чем сразу вогнала меня в ступор:

— Знаешь, я ошибалась. Это оказалось не так уж плохо.

Когда меня отпустил первый шок, я всё же с улыбкой кивнула.

— Я рада, что вы изменили своё мнение…