Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 4 – Оливия Стилл

Евгений Громов

Я всегда считал, что судьба – дамочка с отвратительным чувством юмора.

Кто ещё, кроме неё, мог бы так подставить меня?

Уехать, вернуться, сунуться в больницу и тут же наткнуться на случай, который заставил все мои рецепторы орать… Да меня так не встряхивало со времени службы…

Еще и взгляд ее… Будто она меня знает, а я не помню…

Чёрт, да и я должен был запомнить? Да у меня в каждом городе по несколько «знакомых»…

Но эта… Как ни странно, внутри тоже что-то завозилось при взгляде в ее глаза. Правда, память не подкинула ни единой идеи…

Одна только встреча с её «павлином» – Серёжей, говорила обо всем!

Женщина при деле и не нуждается в дополнительных осложнениях в лице меня. А я, в свою очередь, не нуждаюсь в лишних проблемах.

Да и не было у меня замужних… Хотя, кому ты врешь, Громов? У кого и когда ты вообще о таком интересуешься?

Но вот ведь какая штука – с утра я отправился в больницу только чтобы оформить бумаги, а в итоге вытащил оловянного солдатика из горла ребёнка и получил предложение остаться в педиатрии. И чем дольше я об этом думал, тем больше осознавал – впервые за долгое время у меня появилась мысль не уезжать.

Чёрт.

Вечером в ординаторской меня уже ждал Игорь. Он сидел, закинув ноги на соседний стул, и с выражением вселенской мудрости наблюдал за тем, как я, вальяжно развалившись, смотрю в потолок.

— Ну? – он наконец не выдержал.

— Как оно? Осел в мирной жизни?

Я фыркнул:

— Ты как будто сам мирный человек. Я напомню, мы оба, мать его, хирурги. Война просто сделала нас менее привередливыми.

Игорь ухмыльнулся:

— Ага. И теперь ты можешь вытащить солдатика из ребёнка, даже не вспотев. Чем не подвиг?

Я перевернул его блокнот вверх тормашками:

— Ты на что намекаешь, мудрый старец?

— На то, что тебе пора уже определиться. Останешься или снова будешь бегать от жизни?

Я хотел было сказать, что никаких решений принимать не собираюсь, но в этот момент перед глазами всплыла картина – испуганное лицо матери, сжимающей своего мальчишку.

И этот пацан… Упрямый, но такой маленький, цепляющийся за жизнь.

— Хрен его знает, – выдохнул я, потирая шею.

— Как-то непривычно.

— Ты всегда любил детей, – напомнил Игорь.

— Просто в какой-то момент тебе показалось, что ТАМ ты полезнее. Но там, Женёк, ты мог спасать лишь тех, кого ещё можно было спасти. А здесь – ты можешь не дать кому-то умереть. Чувствуешь разницу?

Я посмотрел на него исподлобья. Игорь был тем ещё философом, но сейчас его слова звучали слишком правдиво.

— Это ты так заманиваешь меня в мирную жизнь?

— А что, работает?

Я вздохнул:

— Пока не знаю. Но у тебя есть талант промывать людям мозги.

Игорь хмыкнул:

— А у тебя – создавать себе проблемы. Я уже понял, что тебя зацепили мать и ребёнок. Вы знакомы?

Я устало провёл рукой по лицу.

— Да откуда? У меня на каждый город по тысяче встреч. Но её павлин… Чёрт, у него какая-то особенная степень задранности клюва. Никогда не видел человека, который настолько уверен, что весь мир ему должен.

Игорь усмехнулся:

— Да уж, самодовольный тип. Хотя ты был бы не ты, если бы не поддел его. Весь коридор слышал, как ты растоптал его дорогое пальто словом.

Я хмыкнул:

— Если люди одеваются дорого, это не значит, что они стоят дорого. Скорее, наоборот.