Книга Скучная история или Исповедь бывшего подростка, страница 28 – Оливия Стилл

А пока я, счастливая и вся светящаяся изнутри, как люминесцентная лампа, обзванивала подружек и взахлёб рассказывала всем по сто раз одну и ту же историю – как прошли похороны моего деда. Не миновала сия радостная история и ушей моей лучшей подружки Сью.

— Ну, так и что же дальше? – скептически бросила она, когда я, дойдя, наконец, до "хэппи-энда", выдержала эффектную паузу.

— В смысле – что дальше? – не поняла я.

— Что ты собираешься дальше делать? Ждать ещё целый год – пока вы не поедете в Круглово отмечать год со дня похорон? Знаешь, сколько воды может утечь за это время?

— Ты не понимаешь. Он обратил на меня внимание! А это значит, что у меня есть шанс...

— А он дал тебе свой телефон? – резонно спросила Сью.

— Н-нет, но...

— Тогда не о чем и говорить, – отрезала она, – Вот если бы вы обменялись телефонами хотя бы – тогда был бы смысл надеяться на какое-либо продолжение. А так...

— Подожди! – оборвала её я, неожиданно вспомнив одну вещь.

— Что?

— Я, кажется, знаю, как добыть его телефон.

Едва распрощавшись с подружкой, я схватила сумку и, бросив в неё свою зубную щётку и ночнушку, вихрем помчалась к бабе Зое, что жила в соседнем районе. Тем более, она как раз звала меня помочь ей организовать стол на "девять дней".

Дома у бабы Зои обстановка была мрак. Все зеркала завешаны, как мумии, чёрной материей; завешаны были и окна, с трудом пропуская свет в комнаты, где, коптя и задымляя и без того душное помещение, горели то там, то тут церковные свечи. И везде – практически везде висели, помещённые в траурные рамки, фотографии деда – как зрелого, так и молодого, совсем ещё юноши.

Дед мой в восемнадцать лет был охренительно красив. Чёрные, немного волнистые волосы, выразительные карие глаза, смазливое молодое лицо. Неудивительно, что он в своё время разбил сердце не одной кругловской девчонке; поговаривали, что одна из-за него даже покончила с собой, а многих других он сделал несчастными на всю жизнь. Бабка моя была лет на семь его младше; и даже ей он ухитрялся изменять в браке. Она же на все его измены закрывала глаза, говоря, что только жене непростительно изменять; а мужчине можно, потому как это свойственно его натуре. Я с ней никогда не соглашалась на этот счёт; и уже тогда знала, что чего я никогда не смогу простить своему мужу, так это измену...

Кто знает, быть может, поэтому дед умирал в таких мучениях – расплачиваясь за свои прошлые грехи. Значит, всё-таки, есть Бог на свете, и хочется мне верить, что подобная участь ждёт каждого, кто в молодости вот так же, играя словами и нимало не задумываясь, разбил хоть одно чужое сердце.

ГЛАВА 23

Бабка открыла мне дверь, стоя на пороге в куртке и с авоськой; очевидно, она собиралась на базар докупить кое-чего к поминальному столу. На предложение пойти с ней я ответила отказом, ибо мне как раз и нужно было остаться дома одной.

Едва только за ней закрылась дверь, я вихрем кинулась в её комнату; нужно было найти записную книжку в чёрном переплёте. Ведь в ней мог быть как раз записан домашний телефон Шурика.

Записная книжка нашлась не сразу. Стремаясь каждого шороха и гудения лифта в коридоре, я принялась лихрадочно её просматривать. Номеров в ней было записано много; но как вычислить именно тот, что мне нужен? Никаких опознавательных знаков типа "Толя", "Круглово" и т. д. там не было и в помине...