Книга Огни Святого Эйдана, страница 9 – Оливия Стилл

— Вообще-то я знаю, что англичане не слишком-то долюбливают русских, — говорила я, — Вы ведь считаете, что вы более развиты, чем мы...

— Ну, я так не думаю, — отвечал Эйдан, — По мне дак пофиг, какой ты страны, лишь бы человек хороший был. И то я думаю, ты слишком уж хороша для меня. Дюже красивая ты. И умная — гутаришь таково складно, будто всамделишняя леди. Книжек вон много прочла — не то что я...

— Ха! Всё ясно. "Ты для меня слишком хорошая, я тебя недостоин и бла-бла-бла" — вставила комментарий Алёна, — Когда парень так говорит, это значит одно — извини, но ты мне не подходишь.

— Совершенно верно, — кивнула рассказчица, — И Эйдан не скрывал того, что я ему не подхожу. Но не потому что я ему не нравилась. Скорее, даже наоборот. Потому что он разговаривал со мной каждый раз, когда видел онлайн. Сам он, впрочем, появлялся там не часто и не надолго — всего на пятнадцать-двадцать минут — потом он должен был уходить или на работу, или заниматься детьми. У него было очень мало свободного времени. Но все те редкие минуты отдыха, когда он не спал, он посвящал общению со мной.

— Откуда ты знаешь, что только с тобой? — скептически усмехнулся один из парней.

— Знаю. Он дал мне свой Фейсбук и даже познакомил с сестрой. Сестра была замужем, впрочем, и жила далеко от него. Но мы с ней не слишком-то поладили.

— Чё так?

— Не знаю. Мне показалось, что её напрягло то, что я русская. Вообще, я как бы чувствую, как люди ко мне относятся — даже на расстоянии. И я сразу почувствовала её нерасположение ко мне.

— В чём это выражалось?

— Она не горела желанием общаться со мной. И в приватной беседе очень грубо сказала, что не хотела бы, чтоб её брату дурили голову. И, с определённой точки зрения, её можно было понять — если вспомнить ту бывшую, которая, настрогав ему детей, ушла к другому мужику...

— И что ты ей ответила?

— Ничего. Я не собиралась дурить голову Эйдану. Я только сказала ей, что мы всего лишь друзья. И больше мы с ней не разговаривали.

— А Эйдан?

— Эйдан всё так же продолжал искать общения со мной. И каждый раз с простодушною радостью рассказывал о своих "мелких" — как он Гарри мячик купил, да как с Томми поиграл... Конечно, мне это было неинтересно. Тем более, если уж по-честнаку — сами знаете, как я детей не люблю...

— Не любишь детей? Но почему?

— Долгая история. Когда я малая была — ну, лет до десяти где-то — я их обожала. Я всегда мечтала о младших братиках и сестричках — но никогда не имела их. И, гуляя во дворе, едва завидев какого-нибудь годовалого карапуза в песочнице — шла с ним знакомиться. Многие мамы этих карапузов в моём дворе знали меня, и я всегда с радостью бежала им помочь то усадить малыша в коляску, то нос ему вытереть, то игрушки собрать... Возможно, среди тех малышей также был кто-то из вас - ибо я старше вас всех, вы знаете...

— Тебе ведь двадцать пять уже, да?

— Почти. Но когда мне сравнялось десять — моя тётя родила ребёнка вне брака. Это был позор для всей семьи — я помню, как осуждали её все родственники, как бабка с дедом проклинали её на моих глазах, обзывали грязной потаскухой, и в конце концов выгнали её, беременную, с животом, из дома, и она, плача, пришла к нам искать приюта. Они с матерью были сёстры-близнецы — но матери удалось выйти замуж за моего отца, а ей нет. Мать не хотела её пускать, и жёстко в глаза сказала сестре, что она не нужна тут со своим выродком. Но мой отец настоял на том, чтобы тётя жила с нами.