Книга Измена, или Холодная месть, страница 7 – Настя Ильина

— Вообще-то я не одна, боюсь, что мне придётся отказаться.

А лучше бы согласиться! Мне нужно сблизиться с Германовым любой ценой! Уже предвкушаю, какие глазища будут у Андрюши, когда он поймёт, что я получила договор сотрудничества с ювелирным заводом мужчины без компании и кучи сотрудников, только собственными силами.

— Это не свидание, поэтому ваша подруга может пойти с нами.

— Если вы настаиваете, так тому и быть. Угостите нас напитками после тренировки и поведаете, чем же я смогла помочь вам.

Выключаю дорожку и постепенно сбавляю скорость. Мне ещё нужно успеть по другим тренажёрам пройтись и принять душ. Подмигиваю Германову, ухожу, а Элла спешит за мной.

— Я же тебе не рассказала, какой скандал вчера был! С твоим мужем оказывается жена Германова была! Он узнал об этом и разнёс их в пух и прах. За ней даже водитель приезжал. Ты постаралась?

Улыбаюсь и пожимаю плечами, потому что подруга прекрасно знает ответ на свой вопрос. Однако Павел Юрьевич совсем не походит на расстроенного и преданного мужа. Давно подозревал свою супругу и искал повод попрощаться с ней, а я внезапно помогла? В таком случае с него причитается!.. Одними прохладительными напитками он точно не отделается. Понимаю, что буду использовать мужчину ради своих целей, но мне совсем не жаль. Все они падки на чужих женщин, и я сильно сомневаюсь, что он попадает в список исключений.

Как только заканчиваю с тренировкой, принимаю душ и одеваюсь, телефон звонит. Это мама. Мы давно не разговаривали с ней. Они обиделись на моё решение выйти за Андрея, отец отказался поддерживать меня и помогать. Мама изредка звонила, чтобы выяснить — не развелась ли я ещё. Наверное, сейчас почувствовала, что я на грани?

— Мамуль, привет! Я пока не развелась, у меня всё хорошо.

Вру…

Ничего у меня хорошего.

Выхожу из тренажёрного зала и иду к месту, где договорилась встретиться с Германовым и Эллой.

— Марин, папа… — мама едва выдавливает из себя каждое слово. Ей тяжело дышать и говорить, а у меня в мгновение подкашиваются ноги.

— Мам, успокойся, пожалуйста. Скажи, что случилось.

В таких ситуациях я училась не поддаваться панике. Эмоции — плохой помощник. Мы с папой практически не общались со дня моей свадьбы. Только от мамы слышала, что в последнее время у него шалило сердце, и вот теперь этот звонок… Неужели я не успею попросить у него прощения за свою опрометчивость?

— Твой отец… он… он в реанимации, — мама едва произносит эти слова и бросается в слёзы. — Приезжай. Пожалуйста, Марина, приезжай.

Какие вопросы? Конечно, приеду! Примчусь! Прямо сейчас! Не я отказывалась от семьи — отец сказал, что видеть меня не желает, но… всё меняется. Быть может, он уже пожалел о своём решении?

— Скоро буду.

Сбрасываю звонок и смотрю по сторонам. Эллы и Германова ещё нет. Я не могу ждать их. Времени нет. Пишу подруге сообщение, прошу объясниться с Павлом Юрьевичем и сказать, что прохладительные напитки придётся перенести на потом.

Мчусь к машине и мысленно молю Небеса смилостивиться, помочь моему отцу выкарабкаться. До больницы, адрес которой назвала мама, я добираюсь быстро. Она вся в слезах, бросается ко мне в объятия, ничего не говорит, но слова сейчас и не нужны. Поглаживаю маму по спине, помогаю ей сесть на скамью. Мы просто ждём, когда выйдет врач и сообщит, удалось ли стабилизировать состояние. Проходит какое-то время. Тишина давит, а безызвестность — самое отвратительное в этой жизни, что только может быть.