Онлайн книга «Брак понарошку, или Сто дней несчастья»
|
Мой взгляд цепляется за чью-то резиновую обувь. Я понимаю, что я до сих пор в своем платье и туфлях. Тех самых, что берегу. А бегать мне предстоит по саду. — Можно? – указываю взглядом на калоши. Понимает меня сразу. — Конечно! Скидываю туфли, вступаю в чьи-то веселые кроксы с брелочками и бегом на крыльцо. — Марина! – кричу, наверное, на весь сад. Около нас появляется запыхавшийся Исаев. — Нашли? – требовательно спрашивает Глеб. — За пределы территории не выходила! – бодро рапортует охранник, но вид у него виноватый. — Чер-рт! – рычит Вербицкий и ускоряется . Глеб Как? Как она могла пропасть в полностью просматриваемом пространстве? Иголка в стоге сена, блин! За пределы усадьбы не выходила! Уволю скота! Усадьба – четыре гектара! Два дня прочесывать можно! — Первым делом проверить бассейн! – кричу на ходу и даже в темноте вижу, как бледнеет Злата. — Уже! Чисто! – бодро рапортует Исаев. — Гаражи, садовые постройки, теплицы? Перечисляю первое, что приходит на ум. Она ж чего-то там делала в теткиных розах, когда я приехал. Исаев подносит рацию к губам: — Макаренко! В теплицы, быстро! Блин! Они сами не додумались. Забираю у него рацию, включаю прослушку. — Все прочесать! – ору, реально зверея. – Что могло прийти ей в голову? – это я одергиваю Злату. — После твоих рассуждений о пансионате что угодно! Ревет. Но не истерит. Выхватывает у меня фонарь. — Марина! – бежит по дорожкам, просвечивает кусты, деревья. — Могла забраться наверх? – слежу за пучком света. — Могла! Она ловкая. И любит лазить, – вытирает слезы тыльной стороной ладони. “В теплицах чисто, – слышу переговоры, – Гараж осматриваем”. — Куда у тебя тут еще можно? – Златка почти стонет. — Да куда угодно, – фыркаю. – Если пойдем прямо, метров через тридцать забор. Туда, – машу рукой налево, – теплицы. Но их вроде уже проверили. — А дальше? — Дальше конюшни, но это ж совсем далеко. Не могла же она… Злата не слушает. Пускается бегом по тропе. Понимаю ее. Маринка пропала уже минут двадцать назад. За двадцать минут с маленьким ребенком могло произойти что угодно! — Марина! – кричит на весь сад. – Мышка! Догоняю ее… До конюшен реально далеко. — Мы же… – всхлипывает. – Она же… Мы никогда не расставались! Она с самого рождения у меня на руках! Каждый день! Молчу. Что тут сказать? Стискиваю зубы почти до боли, кляну себя на чем свет стоит, но молчу. Вот попались же мне такие своенравные сестрички. Это что, еще и их мнение учитывать? Даже вот той? Которая мне по пояс? — Марина! – Злата забегает в денник. – Мышка! – бежит по стойлам. Лошади уже спят, свет приглушен. Они недовольно фыркают. Я держу двух кобыл и одного мерина. На кобылах сам езжу, а мерин – исключительно финансовое вложение. Выставляю его на скачках. Планирую продать. Очень уж он хлопотный. Агрессивный, характерный. Из всего персонала подпускает к себе только… — Стой! Злата летит именно к его стойлу. — Стой! Он ударит! Она замирает, светит фонарем и… У нее такое лицо. — Что? – слежу за лучом. – Да твою ж… – упираюсь руками в колени, выдыхаю. – Ну после этого она просто обязана заниматься верховой ездой! Разбуженный мерин недовольно фыркает, переминается с ноги на ногу, а в углу его стойла на куче сена лежит Кактус. Довольный такой. Хвостом виляет. Охраняет хозяйку, которая мирно сопит, уткнувшись в его бок. |