Онлайн книга «Няня для дочки отшельника»
|
Нежным, еле ощутимым, невесомым поцелуям. Набираю в мочалку воды, добавляю немного мыла. Хочу ее вымыть, хочу пройти по каждому миллиметру ее тела, коснуться каждой клеточки ее кожи… Она просто божественна. — Мишка, – выдыхает, зажимаясь, когда моя рука спускается к ее ногам. — Что? Неужели ты мне до сих пор не доверяешь? – усмехаюсь, хотя руку убираю. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Я не хочу на нее давить. — Доверяю, – отзывается напряженно, – но… — Что “но”? — Ты мне обещал что-то рассказать? — Хм, – чуть отстраняюсь. Не хочу. Вот этот момент портить не хочу. Эту близость между нами терять не хочу… Но и молчать нельзя. — Обещал, – тяну недовольно. Надо. Не молчи больше, Миха. Дотянешь до последнего – она не простит. А так… Поймет. Все поймет… Сажусь на лавку, протягиваю ей мочалку: — Потри мне спинку, – мне важно ее чувствовать, но у меня нет сил смотреть ей в глаза. Инга опускается рядом, чуть позади. Нежно, медленно, аккуратно ведет по мне сначала жесткой губкой, потом рукой. Приятно. Хочется зажмуриться и замереть. Хорошо… — Я не всегда жил в деревне, – начинаю… И молчу. Слишком долго молчу. — Ты говорил, – отзывается Инга тихо. – Вы с Лизой переехали, когда она замолчала. Я просто киваю. Не хочу снова повторять это вслух. — Кем ты работаешь? – не выдерживает Инга и начинает задавать наводящие вопросы. Усмехаюсь про себя, с уважением думая, что она никому не позволит не ответить. Учительница! — Я руковожу транснациональной корпорацией, – выдаю на одном дыхании. – Компания перевозчик. Международная логистика, включая морские перевозки. У нас филиалы в восемнадцати странах. Ее рука замирает на моей спине. И она вся замирает. Напрягается. Кажется, даже не дышит. — Я думала… — Что я айтишник и работаю удаленно, – хмыкаю. – Это я слышал. Нет, малыш. Я богат. Очень богат, – делаю паузу. – Денег восстановить школу хватит. — Но ведь… – замолкает. – Действительно очень… богат? — Очень, – смеюсь, это тяжело принять, особенно, если ты не гонишься за кошельком. Но не это самое тяжелое в моих откровениях. — Денег много, а раньше денег было еще больше… И образ жизни был соответственный, – кривлюсь. – У меня как-то появился крупный заказчик – один из домов мод. У них, знаешь, очень специфические требования к перевозке оборудования. Мы сработались, и в качестве благодарности клиент стал приглашать меня на свои тусовки… – замолкаю, только в этот раз Инга мне не помогает продолжить. Ну, значит, сам. — Мне тогда и тридцати еще не было. Денег до черта, все при мне… – дальше говорить просто язык не поворачивается, настолько мне стыдно за те страницы моего прошлого. – Думаю, если ты забьешь мое имя в поисковик, то найдешь много интересного в желтой прессе, – снова делаю паузу. – И далеко не все из этого неправда… — А что неправда? – спрашивает тихо. — М… Я никогда ничего не употреблял, – отвечаю, подумав. – Все остальное в той или иной степени – правда. — Все остальное – это что? — Вечеринки, тусовки, безрассудные поступки, – как же не хочется об этом говорить. – Женщины… – кривлюсь. – Такие, как в том журнале, что ты подарила моей дочери. Сейчас их даже на картинках видеть не могу, но тогда их было много. Очень много. Иногда много одновременно, – почти выдавливаю из себя. – Это все казалось нормой. |