Книга Адвокат жены. Запретная страсть, страница 16 – Ирина Слащева

Такое простое движение. А у меня огонь по венам. И вата в голове.

Что же ты сделал с нами, Власов?

Вдруг безумная догадка со скоростью выстрела пронеслсь в голове.

— Артур, когда папы не стало.., - мой голос сорвался от затопивших эмоций. Пусть три года прошло, но думать об этом было все так же тяжело, — мне кто-то прислал корзинку с ежевикой. В декабре. Это был ты?

— Да, — спустя пару секунд колебаний ответил он. — Я узнал что случилось и словно физически ощущал твою боль. Хотел быть рядом. Хотя бы так. Ведь вы с папой много времени проводили за разведением ежевики раньше. И ты всегда одуряюще ею пахла. И до сих пор...

По щекам покатились слезы. Я вспомнила самый темный момент своей жизни и свет счастливых мгновений, который принесла с собой та корзинка. Отправитель указан не был. Но я чувствовала, что это от него.

— Я бы хотела тогда, чтобы ты был со мной. Казалось, что только ты сможешь удержать меня на плаву.

— Прости, родная, — с болью в голосе проговорил Артур, крепко прижимая меня к своей груди. — Теперь я всегда буду рядом. Обещаю.

— Нет, — резко отстранилась, пересиливая острую потребность в нём. — Я научилась справляться сама и больше не собираюсь зависеть от кого бы то ни было. Мне пора. Я опаздываю на автобус.

Она что сейчас, просто развернулась и ушла?

И даже не оглянулась?!

Да, Аня, которую я знал, давно бы поплыла и возмущалась бы только для виду. Но это уже не та влюбленная девчонка, что была моей пять лет назад.

Она и правда выросла. Шрамы, оставленные мной, закалили её сердце, а время — характер. Кажется, все будет сложнее, чем я ожидал.

Невольно улыбнулся.

Так даже интереснее. И победа будет слаще.

Залип на шикарной фигурке, бодро шагающей прочь. В Ане всегда было что-то невероятно женственное. В каждом движении, в каждом взгляде. Она могла быть в домашней одежде и с распухшим от насморка носом, но при этом оставалась самой сексуальной женщиной на свете. Самой желанной.

Все эти годы я жил воспоминаниями о ней. О нашей дружбе. И страсти. Казалось, я помню каждую секунду, связанную с Анютой. Но вчера понял, насколько сильно время притупляет ощущения. Потому что одно дело — помнить, как с ней хорошо. А совсем другое — сгорать изнутри, оставляя поцелуи на бархатной коже.

Конечно, у меня были женщины после нашего расставания. Я был уверен, что потерял Аню навсегда, поэтому старался забыться в ком-то совершенно непохожем на нее.

Вот только вчера я понял ещё одну вещь. Оргазм и удовольствие — не одно и то же. То, что было с другими — просто физиологическая разрядка. Ни чувств, ни эмоций. Процесс.

А с ней … С ней даже случайное соприкосновение ладоней — взрыв. Каждый поцелуй — грань безумия. Я отчаянно хотел чувствовать ее, сжимать, ласкать губами. И это был чистейший кайф. Кайф от того, что любимая женщина сходит с ума от желания, сгорая вместе со мной.

Голова кружилась от избытка кислорода, потому что я наконец дышал полной грудью. Словно жизнь стояла на паузе ровно до того момента, как я поцеловал Анюту вновь. Все и всё стало размытым бесформенным пятном, теряя значение на фоне того, что я наконец держал в руках свою девочку. Я кайфовал от возможности прижаться к ней. От дикой страсти, которую она не могла сдержать. От ее вкуса. Везде. От дрожи, которая пронеслась по её телу на пике. И от самого красивого оргазма, который только может существовать.