Книга Будешь моей мамой?, страница 14 – Оливия Лейк

Дверь стремительно распахнулась, смачно ударяясь о стену: я не успела среагировать и налетела на мужчину в белом халате.

— Извините, — потерла щеку, стетоскоп царапнул, затем подняла глаза и… открыла рот от изумления.

Адам. Адам Сафаров. Адам Булатович Сафаров. Моя первая настоящая любовь. Мое самое большое разочарование. Отец моего сына. Сына, прекрасного и чуткого мальчика, которого этот мужчина совсем не достоин.

— Саша?! — не меньше моего удивлен. — Сашечка, — слишком нежно. — Олененок… — почти шепотом.

Я сглотнула, услышав его мягкое и бархатное. Ласковое прозвище, которое шептал в моменты наивысшей страсти и невероятной нежности.

— Откуда? — Адам шагнул ко мне и сжал плечи. Так, словно бы не прошло семи лет! Магия приятных воспоминаний спала: я скинула его руки и… дала дёру! Приехать сюда было большой ошибкой, а этой встречи не должно было случиться вовсе. Бежать. Бежать!

Весь рабочий день у меня все валилось из рук. Нужно быть сосредоточенной: пациентам не витамины колола, а химиотерапию смешивала, а я вся в мыслях о Сафарове. Видела его мельком, но запомнила, как на четкой фотографии. Те же темные глаза, гордый профиль и широкий разворот плеч, только в черных волосах слегка посеребрило, а между глаз тревожная морщинка отпечаталась четче, а ему ведь только тридцать семь. Что на него так повлияло? А что он подумал, увидев меня? Вспомнил точно, но ёкнуло ли что-то? Как меня оценил за прошедшие годы? Было любопытно, совсем чуть-чуть. Но, надеюсь, я этого никогда не узнаю. Пусть живет свою жизнь, а мы будем жить свою!

— Мама, — я забрала сына из сада и уже подходила к дому, — смотри, какая тачка! — ткнул пальцем в огромную черную машину. Раньше здесь таких не было.

Я прибавила шагу интуитивно. Противные мурашки похолодили спину. Предчувствие?

— Саша? — услышала знакомый баритон и ускорилась практически до бега. — Саша! — это уже властно и нетерпеливо.

— Мам, тебя зовут, — Тима пытался обернуться, но я буквально затащила его в подъезд, резко потянув дверь на себя. Сафаров. Это уже не рыбалка, а какая-то охота человеком на человека получается? Что ему нужно?! Реально хочет, чтобы я няней в его доме была?! С ума сошел в своей Америке!

Спокойней стало, только когда в квартире оказались, и то всего на минуту. Потом к нам постучали.

— Мам, не волнуйся, — сын упрямо вздернул подбородок. Ох, кого-то он мне этим напомнил! — Я устрою ловушку!

Ой не-е-ет!

Адам

Не верю! Неужели это Саша? Моя хрупкая нежная Саша? Мой Олененок с большими влажными глазами и облаком пшеничных волос? Сегодня эта роскошь была собрана в небрежную толстую косу, но Саша не срезала и не состригла локоны, не поддалась модным тенденциям, осталась все той же русской красавицей. Моей красавицей. Нет… Не моей, давно не моей.

— Адам! — Регина схватила меня за руку, не дала броситься за беглянкой. А я хотел догнать, просто удостовериться, что мне не почудилось. — Что происходит?

Я обернулся, не мог даже взгляд сфокусировать, мыслями в прошлое вернулся. Саша ведь уехала. Я узнавал! В Нью-Йорке задержаться пришлось, но по возвращении у знакомых из нашей больницы осторожно интересовался Лисицыной: вскользь услышал, что вернулась в Ярославль.

Тогда даже облегчение испытал: далеко, не достану. У меня жена больна и маленькая дочь на руках — нельзя было Олененка впутывать в свою семью. Да, малодушно хотелось все бросить и быть счастливым с прекрасной девушкой, но я не смог бы этого сделать. Оставить родного ребенка — никогда. Меня не так воспитывали. Дети — это наше все.