Книга Будешь моей мамой?, страница 30 – Оливия Лейк

Сафаров поднял на меня глаза, и столько в них было боли, настоящей, живой, бьющей через край, но не проливающейся слезами. А еще злость. Интересно, на кого?

— Это не праздное любопытство, — вложила всю искренность в каждое слово. — Мне нужно знать, чтобы попробовать помочь. Еще эта реакция на бассейн… — задумчиво перебирала свои волосы, привычка.

— Сабина видела, как ее мать утонула в бассейне, — ровно произнес.

— Утонула?! — шокировано переспросила. Какой ужас. Теперь понятно, почему бассейн вызвал такую реакцию. Бедный ребенок…

— Это было ее решением, — со сталью в голосе пояснил. Я нервно сглотнула. Сначала не могла переварить услышанное, потом осознать: почему бедная женщина это сделала? Что мать чудной девочки и жену красивого мужчины (пусть вероломного, но Адам ведь выбрал ее!) сподвигло пойти на отчаянный шаг? Сафаров изменил ей? Плохо относился? Бил? Способен ли он на это? Раньше сказала бы, что нет. Сейчас не знаю даже. Я ведь не была замужем за этим мужчиной; каков он как муж?

— А… — мялась, подбирая слова: — Ваша супруга, она здесь, в этом доме?

— Конечно, нет, — сухо ответил и поджал губы. — Не такое я чудовище. Пришлось срочно переезжать в другой район. Бассейн вообще… Я хотел сравнять его с землей, но психолог рекомендовала постепенно приучать дочь к позитивным воспоминаниям, чтобы страх не укрепился и не стал фобией на всю жизнь. Но пока рано. Саби очень плохо реагирует. Год прошел… — Адам задумался.

— Со смерти? — тихо поинтересовалась, бояться спугнуть его откровенность. Я хотела узнать.

— Нет, Мадина умерла два года назад. Просто… В том году набрал воду, запустил всяких детских приколюх, детей позвали. Хотел сформировать позитивные воспоминания. Не вышло, — жестко закончил. Но не я была причиной, исключительно его воспоминания. И, возможно, вина.

— Мне жаль. Правда, — искренне произнесла. Все-таки я добрая, и Сафаров это знал.

— Гости, — Адам провел по лицу и снова стал недосягаемым хирургом, холодным, строгим и не ведущим откровенных бесед с чужими людьми.

Я обернулась. Все, мне пора. Не буду мешать вечеринке.

— Здорово, братуха! — узнала голос Рустама. Они двоюродные братья и коллеги.

Надеюсь, он не помнил меня. Ни к чему слухи. — А кто тут у нас такой красивый? — этому тоже нравились блондинки, а у меня волосы длинные, закрывавшие спину до самой талии.

— Я, — повернулась во всей красе. Не убегать же.

— Саша?!

Адам

Что со мной? Почему я глаз не мог от нее оторвать? Старался вести себя холодно и по-деловому, как работодатель с подчиненной, без всякого харассмента. Я ведь не прогадал, доверился интуиции, твердившей: Саша способна помочь. Так и вышло! Сабина хорошо отреагировала, пошла на контакт, доверилась, позволила себя успокоить. Я в ответ составил треклятый контракт: себя обезопасить от глупых поступков и эмоциональных срывов, а ее — от последствий моих действий. Что бы ни было в прошлом, сейчас наши отношения совсем иные, исключительно рабочие. Только я не мог не прожигать Сашу взглядом, а она научилась совсем не обращать на меня внимания.

Вот она стояла передо мной, улыбалась (не мне, естественно), волос невзначай касалась, перебрасывая густую светлую копну с одного плеча на другое. Даже рождение ребенка не изменило хрупкой фигуры, стройной и изящной, без крутых холмов, но с плавными переходами от макушки до изящных щиколоток. И этот мачо-дрочо Рустам плясал возле нее лезгинку. Самец собаки, мать его!