Книга Будешь моей мамой?, страница 39 – Оливия Лейк

— С тобой и не собиралась ничего заводить, а на вообще мы не договаривались: ни устно, ни письменно. Я же не в монастыре служу! — вздернула бровь. У меня даже выходной будет, целое воскресенье! Я не то чтобы собиралась в ближайшее время романы крутить: спасибо Олегу, отшептал. Но подобные ультиматумы эгоистичны и крайне неактуальны.

Какие-то замашки самодура!

— Саша, я просто не хочу этого ни видеть, ни слышать. И вообще, не беси меня!

— Почему?

— Почему что? — словно бы начал терять терпение.

— Почему «все»? — вздернула подбородок, отвечая на острый взгляд Сафарова.

— Потому что… — медленно пошел на меня, не лениво, наоборот, напряжение в каждом шаге. — Потому что…

Адам

Почему? ПОЧЕМУ? Это хороший вопрос, и я постоянно его задавал сам себе. С няней для дочери — тут все ясно: в компетенции Саши не было сомнений, а ее отношение к людям, пациентам и детям — это особая тема. Добрая, чуткая, человечная — она каждого воспринимала, как личную ответственность: помочь, улыбнуться, подбодрить, просто сказать, что все будет хорошо. Я критиковал Олененка за это: помогать нужно, это наша работа, но привязываться не стоит — это всегда плохо кончается. Я знал лично. Про собственное маленькое кладбище каждого врача — это не миф, это жесткая реальность и печальная статистика. Саша должна была закалиться, чтобы полностью погрузиться в профессию, она ведь собиралась стать врачом. Ради себя самой. Стала ли? Не уверен. Но именно такой человек, чуткий и добрый, мне нужен был для моей Сабины. Такую няню искал. И нашел. Александра изменилась в отношении меня, это точно, но не к людям. К ним нет.

Кто-то считал сексуальным большую грудь и рабочий пухлый рот, а меня возбуждала бесхитростная искренность и чувственная податливость в красивых женщинах.

— Почему… — двинулся на нее, на просто няню, с которой у нас нет прошлого. Так она сказала. Или приказала?

Легко ей, а вот я постоянно думал об этой женщине: прокручивал в голове первую встречу, хотел увидеться, надеялся, что согласится работать на меня. И мечтал. Да, мечтал о моем нежном Олененке. Вспоминал прошлое, наше с ней, общее, пронзительное до дрожи и ласковое, как летнее утро. Родное, как руки матери, и страстное, как звенящая июльская ночь.

Столько лет прошло, откуда эта тяга? Ведь давно не возвращался мыслями к девушке с огромными влажными глазами, невинными и обещающими любить только меня. Любил сильно — да. Поступил плохо — признаюсь и каюсь. И что забыл — тоже согласен. Смерть Мадины — горькая пилюля, но я знал, что приму ее. А горе с дочерью подкосило, все силы забрало, мысли и ресурсы только туда. Спасался работой. Когда-то она была моей единственной страстью. Когда-то…

Я упорно гнал от себя мысли о той девушке, которой Саша когда-то была, но, увидев ее спящую в гостиной на моем диване: прекрасную, небрежно растрепанную, с розовыми губами идеальной формы, а если зацеловать их, то припухали как сладкая соблазнительная ягода. Тогда я вспомнил своего Олененка. Стройная, гибкая, тонкая, с прозрачной кожей и пшеничными густыми волосами — Саша была красивой девушкой, а стала прекрасной женщиной. Внутри защемило, и это точно не про секс. Олененок чувственная и податливая, она никогда не демонстрировала чудес эквилибристики в постели, но была для меня желанной. Потому что это отзывалось на уровне сердца.