Книга Будешь моей мамой?, страница 63 – Оливия Лейк

— Не волнуйся. Я все решу, — сжал губы.

Завтра с Тимом поговорю и лагерь этот ко всем шайтанам разнесу!

Адам

За завтраком все молчали, а я мрачно рассматривал фонарь на скуле Тима. Саша очень переживала за сына, и я пообещал ей разобраться лично: она была в такой отчаянной растерянности, что поверила мне. Между нами была куча обид и недопонимания, но в отношении детей мы смотрели в одном направлении.

— Тим, — я помог дочери забраться в машину и пристегнул, — может, поговорим? — предложил отойти. Он насупился, но за мной пошел. — Расскажешь, что произошло?

Он молчал, спрятав руки в карманы.

— Как мужик мужику, — пытался подтолкнуть к откровенности. Моя дочь не говорила, очевидно, из-за этого у меня тоже проблемы с детской коммуникацией. Это все ни фига не просто, я вам скажу.

— Это из-за Сабины, да? Ее дразнили?

— Нет. Меня.

— Тебя?! — я был изумлен. — С чего вдруг?!

— Есть там в группе заводила Стасик, — обиженно отклячил губу. — Меня вожатая по физике хвалила и мой проект лучшим признала. Ну он и начал задирать.

— Почему молчал? Мама вся извелась.

— Не хотел, чтобы переживала. Стасик этот подговорил остальных, и они начали дразнить… — сжал губы в тонкую нитку, сдерживал обиду. — Телефон старый, кроссовки дешманские, — Тим явно повторял чьи-то слова. — Нищеброд… А Сабина, — бросил взгляд на машину, — наоборот, защищала меня, ну и пришлось драться, когда один из этих толкнул ее. Я один, а их трое, вот и фонарь поставили.

— Ясно, — сложил руки на груди. — Поехали разбираться.

— Я сам! — упрямо вздернул подбородок. — Это наши, детские дела, — и такой упорно важный. Я в восхищении!

— В любом случае к директору идти нужно, — развел руками. — В обиду тебя не дадим, мы же не чужие теперь.

— Дядя Адам, вы не говорите маме про вещи. Мы не богатые, но она очень старается для меня.

— Ты очень хороший сын, — потрепал его по волосам. Прямо гордость взяла, хотя я к воспитанию этого мальчика и его душевным качествам руки не приложил.

— Вы тоже хороший, — он попытался допрыгнуть до моих волос, но куда там! У меня метр девяносто три сантиметра!

Дурачась, мы дошли до авто: Сабина открыла окошко, махала и улыбалась, а взгляд такой загадочный и хитренький: словно она что-то знала и не понимала, почему остальные не замечали. Но молчала. По-прежнему молчала.

— Тим, а твой папа… — Саша не отвечала на вопросы о его отце, может, мальчик скажет?

— Нет его, — настроение у Тима испортилось. — И никогда не было, — дверью хлопнул, обрубая разговор.

Мля, нашел бы этого урода и надрал бы задницу! Как можно бросить такого пацана?! Как можно не любить такую женщину, как его мать?! Или Саша смолчала о сыне? Но зачем? Это лишено всякой логики. Делали вместе, а отдуваться морально и физически только ей? Олененок всегда была доброй, но это уже за гранью абсурда! Скорее всего, эта особь с пипеткой между ног сбежала, как только узнала о беременности. С учетом статистики и задолженности по алиментам таких мужчин в нашей стране полно. Я так никогда бы не поступил, как и всякий уважающий себя кавказский мужчина! Дети — это наше все! Меня так воспитывали!

— Где у вас кабинет директора? — своих передал на руки встречающих, а сам озирался по сторонам. Еще хотел на этого Стасика (рифма у меня есть, но про детей так нельзя) посмотреть, но, наверное, Тим прав: не стоит взрослым решать с мелкими. Верю, что разберутся, а я с директором поговорю. Есть у меня еще задумка… Точно Саша голову мне снимет, но хочется сделать пацану приятное.