Книга Будешь моей мамой?, страница 73 – Оливия Лейк

— Может, помочь? — спросила Сафарова, когда принес мне на пробу кусочек мяса с мангала. Я старалась делать вид, что не было вчерашнего поцелуя. И красивого кулона, выброшенного в ночь, тоже не было.

— Нет, — и протянул мне вилку с наколотой ягнятиной. — Вкусно?

— Вполне, — реально лучше, чем баран.

— Сделать еще коктейль?

— А с чего вы такой добрый, Адам Булатович? — правда подозрительно.

— Если я буду котиком, ты в воскресенье вместо майора пойдешь на свидание со мной, — озвучил свои наполеоновские планы.

— Неа, — пыталась сдержать улыбку. Не нужно, чтобы его мать заподозрила между нами отношения. Это не этично и сразу наводит на подозрение, что Сабина — всего лишь средство.

— Коза ты, Александра Яковлевна, — поднялся недовольный.

— А вы ко…

— Смотрите, что я нашла, — к нам подошла запыхавшаяся Юлия Германовна, а в руке — подвеска в виде буквы «А», обсыпанной чистыми камнями — бриллианты, хоть я и не особо разбиралась. — Кто-то потерял?

— Это наша Александра потеряла, — Адам играл просто в душку работодателя.

— Я не… — попыталась возразить.

— Ваше-ваше, — забрал подвеску и невозможно собственническим жестом застегнул ее у меня на груди.

— Интриган, — прошипела, чуть обернувшись.

— Упрямая козочка, — и чмокнул меня в обнаженное плечо. Я даже возразить не могла, чтобы не спровоцировать скандал. Да, минута слабости вчера развязала шаловливые руки Адама. Нужно это пресекать!

Суббота выдалась теплой и семейной, несмотря на некоторую напряженность между мной и Сафаровым: руками меня больше не трогал, но взглядами вгонял в краску. Оставалось надеяться, что никто не заметил.

Надеждам не суждено было сбыться: приехал Сафаров-старший. Возможно, он меня не узнал, по крайней мере, ничем не выдал, что мы знакомы, но острый внимательный взгляд ловила на себе постоянно.

— Я помогу с посудой, — через час после его приезда моя нервозность достигла апогея, и я попробовала спрятаться в доме.

— Я вам помогу, — неожиданно объявил Сафаров-старший. Мне нечего было возразить. Я только осмотрелась, находя взглядом Адама: они с Тимой играли в футбол на площадке и в нашу сторону не смотрели. Да, я искала его защиты сейчас. Сама не знала почему, ведь между родителями и женщиной, которая на него просто работала и когда-то давно была его «кем-то», он выберет отца. Родители — это святое для людей воспитания Сафарова. Возможно, только возможно, его женитьба на Мадине тоже была продиктована долгом перед семьей. Это не оправдание, естественно, просто данность, которая еще раз подтверждала, что мы из разных миров.

— Ну здравствуйте еще раз, Александра, — услышала, взявшись загружать тарелки в посудомоечную машину. Замерла сначала, затем медленно повернулась, встречаясь с темными глазами Булата Зелимхановича. Он меня узнал. Теперь точно уверена.

— Здравствуйте.

— Извини, что не признал сразу.

— Вы узнали меня, Булат Зелимханович, — отложила тарелку и вытерла руки бумажным полотенцем.

Он тихо рассмеялся и обреченно уронил голову, пытаясь казаться мягче, чем есть на самом деле.

— Каюсь, есть такое, — улыбался, а глаза холодные, взгляд пытливый и недоверчивый.

Отчего такой настрой? Чем я не угодила? Ведь у самого жена русская. — Не хотел ставить всех в неловкое положение. Ведь Адам представил вас няней.