Книга Навязанная семья. Наследник, страница 35 – Мария Высоцкая

Сглатываю, ощупывая её ладонями, пытаясь понять, не причинил ли он ей вред. Мои руки касаются её хаотично. Талия. Бедра. Колени в этот момент сами подкашиваются, потому что меня захлестывает лавиной стыда.

Я встаю перед ней на колени, вжимаясь лицом в её живот и часто дышу, опаляя её кожу под кофтой своим горячим дыханием.

Это не слабость. Это раскаяние. Раскаяние человека, который был уверен, что всё лучше всех знает и всё контролирует. Раскаяние того, кто так слепо и непростительно ошибался.

Это признание своей вины. Вины, которая теперь с двойным усилием грызёт меня изнутри за каждый потерянный день рядом с любимой женщиной и сыном.

— Прости, — произношу одними губами и слышу хныканье сына.

Карина не отмирает даже в этот момент. Она застыла и не шевелится.

— Я посмотрю, — произношу хрипло и, поднявшись на ноги, захожу в комнату.

Илья сидит у подушек и рыдает, потирая глаза.

— И чего мы тут сырость развели? — спрашиваю всё тем же хриплым голосом.

— Он, видимо, меня потерял, — шепчет Карина.

Я киваю, и она тут же бросается к сыну, крепко его обнимая. Илюха ещё пару раз шмыгает носом, но почти сразу успокаивается.

— Я приеду вечером, — говорю и сам себя едва слышу. — Если ты не против…

Карина поднимает взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза, и, пустив по щеке слезу, выносит свой вердикт:

— Не против.

— Спасибо…

* * *

— Зачем? — спрашиваю, сидя напротив Вити. — У тебя же было всё. Деньги. Влияние. Уважение.

— Уважение? — он хрипло хохочет. — Прислуживать тебе — это уважение? — его глаза сужаются, и в них вспыхивает ярость. — Всё это, — Виктор оглядывает кабинет, — должно было быть моим. Я сделал для этого бизнеса гораздо больше. Это я устранял конкурентов, пока ты строил свои белые схемы. Я делал всю грязную работу! И она! Она тоже должна была быть моей! Я бы никогда не втоптал её в грязь, как это сделал ты! Не поверил бы никому, когда на мою женщину гонят! Ты её сам унизил. Сам!

Журавлев закатывается истеричным смехом, но меня это не трогает.

Мы всегда были на равных. Просто ему всегда приносило какое-то изощрённое удовольствие строить из себя жертву.

— Ты же у нас честный, справедливый, а бабу свою кинул и сына кинул.

Витю несёт, а слова о сыне становятся для меня красной тряпкой.

Удар приходится ему в челюсть. Я бью, слыша глухой костный хруст, и понимаю, что слишком долго закрывал глаза на все его пороки.

— У тебя есть сутки, чтобы убраться, — произношу сухо и направляюсь к двери. — Денег на моей предвыборной гонке ты уже заработал. Но если я тебя хоть когда-нибудь увижу рядом с моей семьёй, поверь, я поступлю всем своим принципам и сам тебя пристрелю.

Выпустив из лёгких воздух, ещё пару секунд смотрю на бывшего друга и еду домой.

На часах уже половина первого ночи. Карина, наверное, уже давно видит десятый сон. Но мне важно просто быть с ней в одном пространстве. Понимать, что она рядом. За стенкой.

Правда, оказавшись во дворе, я вижу горящий на кухне свет и сразу же иду туда.

Карина сидит за столом в том же сером помятом костюме и пьёт чай. Точнее, просто сжимает кружку в ладонях.

— Почему не спишь? — спрашиваю и сажусь напротив.

— Не могу уснуть.

Она пожимает плечами, а потом смотрит мне в глаза.

— Значит, ты всё знал и решил меня использовать?