Книга Пока-пока, шеф!, страница 39 – Марта Вебер

Внутри застыла обида, неприятное, липкое ощущение от того, что он действительно считал, что мог дать мне денег, чтобы я делала всё, что он захочет:

— Прости, но товарно-денежные отношения не для меня. Я хочу, чтобы меня ценили, и чтобы ценность эта не измерялась финансово. А у нас с тобой, наверное, так не выйдет.

— Ты же слышала, что я сказал. Я не оценивал тебя финансово, я просто хотел, чтобы…

— Хватит. — Встала из-за стола. — Завтракай, и на этом закончим. Не будет так, как ты хочешь. И как я хочу, значит, тоже не будет. Вот и всё.

На кухню пришёл кот, начав мяукать, и выпрашивать еду. и я, переключив внимание на него, видимо, пропустила момент, когда Мише сорвало крышу от моих слов. Это всегда происходило внезапно. Словно тумблер переключался у него в голове.

— У тебя всё вот так просто? Ты даже не попыталась поговорить со мной, и придумать вариант, который устроил бы нас обоих! — Он тоже резко встал из-за стола, сдвинув его немного своим телом, из-за чего посуда громко забренчала, добавляя звуков нашей ссоре.

— Да потому что я тебя знаки. Нет никакого варианта кроме того, что изначально хотел ты, который бы тебя устроил. И да, представь себя, у меня имеется гордость.

И когда мужчина считает, что может просто отстегнуть деньжат, и сказать мне, что мне делать, это меня задевает Я больше не работаю на тебя, и в личных отношениях такой подход со мной не прокатывает.

— Поговорим, когда успокоишься. Со мной в таком тоне разговаривать не нужно. —Пробасил Миша, и, так и не съев ничего, вышел из кухни. Я за ним не пошла.

Было сначала какое-то шуршание в комнате, видимо, он одевался, и, буквально через минуту, хлопнула входная дверь. Он ушёл.

А я медленно осела, почему-то, на пол, прислонившись спиной к ножке стола, и, уронив голову на колени, которые подтянула к себе, зарыдала.

Это была накопленная усталость, обида, невысказанные слова и надежды. Совсем не так я представляла себе первый день «свободы».

Но внутри я знала, что делала всё правильно. Может, отношения с Михаилом Алексеевичем были мне и не нужны с таким подходом, как у него? Просто я, находясь с ним почти двадцать четыре на семь, словила стокгольмский синдром, и мне надо было вдохнуть полной грудью, и вспомнить, какой вообще была нормальная жизнь.

А он по старой памяти ещё не научился воспринимать меня как женщину, продолжая считать своей подчиненной, чуть ли не собственностью.

Михаил

Подъездная дверь хлопнула с грохотом, который ещё минуту точно отдавался эхом внутри. Потому что там было пусто после произошедшего.

Я стоял на чуть прохладном утреннем воздухе, не садился в машину, глубоко дыша, и смотря вверх, в серое небо.

Может, не стоило мне переходить эту черту?

Сейчас я знал, какой Тася была со мной, и хотелось ещё и ещё. И тем не менее, мне хотелось её всю, а она предлагала мне лишь часть, и мне это было недостаточно. Ещё и голос на меня повысила, давно этого никто не смел делать.

Давно никто не пробирался под кожу так, что больше даже думать ни о чём не моглось.

В машине было не сильно теплее. Сидел, прогревая, и смотря на подъезд, откуда только что вышел.

Что ей было нужно? Я предложил себя полностью, обеспечивать, а Тася оскорбилась, будто я покупал её как проститутку на углу. Почему женщинам, на которых откликалась моя душа, было меня недостаточно?