Книга Подруга мужа увела, страница 37 – Татьяна Михаль

— Можно?

— Тебе всё можно, – прошептала я.

Его губы коснулись моих.

Поцелуй был долгим. Глубоким. Не из тех, что начинаются с желания, а из тех, что заканчиваются пониманием: всё изменилось.

Когда он отстранился, я ещё долго не открывала глаза.

— Вот это, – выдохнула я, – было лучше, чем всё лечение разом.

В ту ночь мы не говорили больше ни о бывших, ни о предательствах. Мы говорили о глупых фильмах, о детских мечтах, о том, как Зайка, вероятно, была человеком в прошлой жизни.

Мы засыпали под треск камина – я на его плече, он – с рукой на моей талии.

И впервые за долгое время я спала без тревоги. Потому что была в месте, где, наконец, стало тепло – и не только из-за огня.

* * *

Шесть месяцев спустя

Если бы мне кто-то полгода назад сказал, что я буду пить утренний кофе на балконе своей новой квартиры, без костылей, без мужа, но с планом по открытию собственной галереи… я бы, наверное, поперхнулась тем самым кофе. И закатила глаза. Сильно закатила бы.

А сегодня? Я улыбалась.

— Ты выглядишь как женщина, у которой есть план по захвату мира, – сказал Руслан, когда я в очередной раз разложила перед ним листы с эскизами будущей галереи, презентацией для инвесторов (ну, хотя зачем – он же сам и есть инвестор), и длинным списком художников, которых хочу привлечь.

— Я выгляжу как женщина, которая счастлива. А это уже, поверь, всем планам план, – фыркнула я.

Больше никаких страшных происшествий в жизни.

Развелась с Артёмом. Раз и навсегда на нём жирную точку.

— Всё же это всё Регина… – начал он тогда, и я рассмеялась ему в лицо.

— Ой, не начинай. Я говорила тебе, что она – лицемерка. И я нисколько не удивлена тому, что её «беременность» оказалась такой же настоящей, как и её любовь к тебе – фальшивкой.

Он остался один. Где, с кем, как сейчас он живёт – не знаю. И не хочу знать.

А тот подонок, что сбил меня и бросил в лесу? Нет, он не сел. Зато водительских прав он лишён навсегда. Я, конечно, была возмущена данному положению дела. Мне хотелось, чтобы его наказали по всей строгости – посадили в тюрьму, но…

— Поверь, для него это огромная трагедия, Ира, – сказал Руслан, когда я, психуя, швырнула подушку (не в Руслана, я воспитанная).

— Это ничего! Я хотела, чтобы он пахал на лесоповале, вспоминая меня сбитую каждое утро! – закричала я.

Он усмехнулся:

— Ты же хотела, чтобы справедливость случилась. Она и случилась. Тюрьма не исправляет, она калечит.

Что ж, только ради него я согласилась. Ведь, по сути, не окажись я тогда в лесу, меня бы Руслан не нашёл и кто знает, быть может, мы бы никогда так и не встретились?

Руслан… Он – отдельная глава.

Когда он рассказал мне о своём прошлом, поведал о своей боли, я не могла поверить, насколько похожи наши истории.

— Я любил её, – тихо сказал он тогда. – А она любила его. Моего лучшего друга. И забеременела от него…

— Ты её простил?

— Пришлось. Прощение – не ради неё. А чтобы внутри не сгнить, не разрушиться до основания.

— И как? Помогло?

— С тобой – да. Теперь окончательно моё прошлое, моя боль – позади.

Вот что значит взрослый мужчина. Сломанный, но не озлобленный. Тот, кто не будет шпионить за тобой в социальных сетях, а будет строить тебе галерею.

Мою собственную. Настоящую. Галерею-мечту.

— Если всё получится, я назову один из залов твоим именем, – сказала я как-то вечером.