Книга Забудь меня, страница 55 – Таня Поляк

— Скучал, малыш…

Это последнее, что произносит Арсений перед тем, как отключиться. Я приступаю к операции. Делаю все четко по протоколу, чтобы ни одна мышь не подкопалась. Этой мышью будет Алла. Чувствую. Она не оставит меня в покое после того, как я выставила ее за дверь. Не простит такого обращения, значит, будет пытаться мне подгадить. Заканчиваю операцию, благодарю коллег за прекрасно выполненную работу.

Возвращаюсь в ординаторскую. С чувством выполненного долга, снова без сил падаю на диванчик. Молюсь про себя, чтобы больше никто не поступил в больницу по моему направлению. Я и так устала за сегодня, а встреча с Авериным выбила меня из колеи окончательно. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Настройки сбились с этим его: «Скучал, малыш». Проклятие! Я же так долго выращивала свою ненависть к нему, убивая любые теплые чувства. Блокировала воспоминания, от которых мурашки шли по коже. Стоило услышать «малыш» и поплыла? Дура! Вспомни, что он сделал с тобой! Вспомни, сколько сил потратила, чтобы вытащить себя из трясины.

Горин меня убьет, если узнает, что я сейчас переживаю. Тогда, четыре с половиной года назад именно он вернул меня к жизни. Получив мое сообщение, он помчался прямиком ко мне, по пути вызванивая Элю. Он нагородил моей бабушке с три короба, чтобы она отдала ему свои ключи и пока не возвращалась в квартиру. Я очнулась от пощечин и холодного душа. Боже… сколько я о себе услышала, пока Эля помогала мне прочищать желудок. Подруга держала мои волосы, пока меня выворачивало наизнанку. Вова дал мне выпить какую-то гадость, и она тут же вызвала рвоту. После они установили мне систему, прочистили кровь.

Бабушка вернулась не совсем вовремя. Вова не пустил ее ко мне в комнату, где Эля как раз меняла бутылочки в системе. Они сидели надо мной всю ночь, наблюдали. Вова был ужасно зол. Он не мог поверить, что такая сильная я вдруг решила уйти из жизни из-за свадьбы бывшего.

Я не стала говорить другу, что причина в другом. Не хотела ни с кем делиться своим горем. Пока он наставлял меня на путь истинный, я тихо плакала. Эля легла рядом со мной и просто крепко обняла. Так я и уснула, в ее теплых объятиях. Вова сторожил наш сон.

С утра пораньше Горин уехал. Эля осталась со мной до завтрака. Бабушка с удовольствием накормила нас обеих. Я видела по глазам подруги, что она боится меня оставлять одну. Боится, что я совершу еще одну попытку. Я поняла, что совершила глупость. Попросила ее сходить со мной в церковь.

Она ждала меня на скамейке в храме, пока я разговаривала с батюшкой. Разговор с ним облегчил мою душу. Я нашла в себе силы жить дальше. Его слова стали бальзамом для моих ран. Одного лишь я не смогла ему пообещать — что не буду таить зла на Арсения. Эта рана слишком глубокая, чтобы простить по щелчку. Если вообще возможно простить.

Мы только вышли из храма, как позвонил Вова и предложил выпить кофе в нашей любимой кофейне. Когда мы пришли, Горин был не один. С ним сидел мужчина. Сложно было угадать его возраст. Очень хорошо выглядел. Он представился Алексеем. Как позже я узнала, ему недавно исполнилось 36 лет. Вова не стал долго тянуть и прямо заявил, что мы с Алексеем можем помочь друг другу. Я тогда не сразу поняла, о чем друг толкует. Но дальнейшие его слова меня поразили. Я не думала, что Горин способен просчитывать ходы на много шагов вперед.