Книга Хочу влюбиться..., страница 25 – Галина Кор

— Мне мама не велит утром перед первым свиданием заниматься сексом, — сиплым голосом говорю.

— По-моему, твоя мама, если б ты жила с ними, уже упаковала бы твои чемоданы, вызвала такси, и указала мой адрес, — смешно ему.

Вот что ему сказать. Поставила локоть на стол, подперла щеку, смотрю и молчу. Ну, нравится он мне, но сама не признаюсь, я — трусиха. Я умею только огрызаться, а соблазнять, кокетничать, как-то стеснительно что ли. Да, вот такая я — старая, стеснительная дура.

Потерла лоб. Надо, что-то сказать, а что …, вопрос.

— Давай я тебе помогу, — говорит Давид, — есть два варианта твоей задумчивости. Первое — я тебе не нравлюсь, и ты не знаешь, как меня отшить, второе — наоборот.

— Первое, — говорю я.

— Так в чем проблема, ты мне тоже очень нравишься…

— В природной стеснительности.

— Ты, такая самостоятельная, состоявшаяся, красивая, за словом в карман не полезешь, и вдруг — стеснительная?

— Это все просто слова. Нет действий, а секс — это уже действие. И я этого боюсь.

— У тебя были еще сексуальные партнеры кроме мужа?

— Нет, только муж.

— Диагноз ясен, — теперь он подпер щеку рукой и, как зачарованный, смотрит на меня, — и за что мне такое счастье…, - задумчиво сообщает он. — Ладно, я пойду, а ты готовься, в семь я у тебя.

Поднимается и уходит.

И что это было? Я не поняла? Один — это хорошо или плохо?

Давид.

Никогда не страдал романтическими порывали, а тут прямо прет из меня романтическая хрень. То цветы решил подарить, а теперь вот тащусь в булочную за свежими круассанами. Сырную нарезку еще что ли купить?

Звоню в дверь Сониной квартиры. Десять утра, неужели еще спит. Долго не открывает. Может не одна? А то я губы раскатал... Она-то, в принципе, имеет право — свободная женщина, но меня это почему-то задевает. Бля.., как муж ревнивый…

Открывает дверь. Такая милая, заспанная, в коротком халатике…. Как бы туда рученьки запустить, прямо под халатик… Без косметики она выглядит вообще лет на двадцать пять. Все-таки хорошие гены — это большой плюс. Мне тоже никто не дает сорок два, максимум тридцать шесть.

Бесцеремонно прохожу на кухню, ставлю пакет на стол и начинаю оглашать весь список продуктов для завтрака. Промелькнула мысль, может она на диете и что-то не ест, но она быстро успокаивает меня фразой, что есть всё, но редко.

Ох, уж эта работа. Надо бы срочно в декрет ее что ли отправить? А идея мне нравиться, сначала одного родим, и сразу вторую. Как у ее брата, чтоб погодки были. Сижу, сам своим идеям мило улыбаюсь.

Мне так нравятся наши милые перепалки. Она, как миленький ежик, что не скажу, сразу иголочки выставит и сидит нахохленная. Чувствую себя лисом, который пытается развернуть ежа, чтобы трах…, в смысле съесть.

Наклонился к ней через стол, стер остаток джема из уголка ее рта и облизал палец. Что-то она напряглась. У меня сразу мысль, что она боится меня, или мужчин, в общем.

Оказалось, что она ставит барьеры, чтобы дело не дошло до секса. И стразу у меня страх, что в ее жизни было насилие, которое явно сказалось на отношении к мужчинам. Но оказалось, что за всю ее сексуальную жизнь у нее был только муж, я в ахуе…

И ничего реально лучше не придумал, чем уйти.

Еду в лифте и улыбаюсь, как идиот. Хорошо хоть рядом соседей нет, а то б подумали, что я в секту вступил «Радостный день». Как блаженный, ей богу. А что меня радует? То, что муж у нее был первым, но видно не мастер трахательного дела, а я буду вторым и незабываемым? Или то, что он был крайним, но не последним, а я последним и все — точка. Взъерошил волосы на голове, вышел из лифта и пошел к своей квартире. Надо бы принять душ, а то на радостях мозг кипит и не только он.