Книга Хочу влюбиться..., страница 39 – Галина Кор

Провожу руками по торсу, ягодицам и сжимаю их. У меня перед носом член Давида, так и просится, что б его приласкали. Завожу свои руки за спину, показываю, что он сегодня главный — доминант, и своим удовольствием он может руководить сам. Облизываю головку члена, опускаюсь ниже и провожу языком от основания до головки, обхватываю ее губами и не прекращаю смотреть в глаза.

Глаза в глаза… В его — похоть, желание, обещание трахнуть меня во всех позах, а в моем — покорность и признание его главным самцом. Давид запускает руки мне в волосы, собирает их в хвост и начинает руководить процессом, то скользит в глубь по максимуму, то дразнит головкой по губам. Его дыхание, стоны смешиваются с моими. Я так возбудилась от процесса, что только тронь и я кончу. В какой-то момент он ускоряет движение и обняв мою голову двумя руками кончает мне прямо в глотку. Хватает меня за плечи, и тянет вверх. Целует. Жадно. С напором. Это был не поцелую, а желание трахнуть мой рот уже своим языком, ведь подчинилась я и так сама… Поворачивает меня к себе спиной и толкает на кровать, я падаю на четвереньки и стараюсь максимально сильно прогнуться, как мартовская кошка. Резкий толчок выбивает из меня дух, волна дикого возбуждения прокатывается по телу. Он не дает мне отдышаться, а на бешеной скорости начинает двигаться во мне. Это был на столько яркий оргазм, что я увидела не то что звезды, а и черную дыру, с другой стороны. Меня трясло, я всхлипывала и стонала, пару толчков и Давид кончил в меня.

Мы упали на кровать и пытались отдышаться. Давид обнял меня со спины и начал целовать меня в шею, лизнул мочку уха.

— Что это было? — хриплым голосом спросил мой, самый лучший мужчина.

— Это — признание в глубокой симпатии, — боже, что у меня с голосом. Как у прокуренной тетки с трассы.

— Я тоже к тебе неравнодушен, — шепчет Давид, улыбаясь, — и ни куда ты от меня не денешься.

После этих слов в груди защемило. Убью всех, но вернусь к тебе, ты только жди. Проглатываю слезы, никогда не рыдала, только в детстве, а сейчас просто накатило, прямо напасть какая-то. По щеке потекла слеза, да блин, прямо Давиду на руку капнула.

— Эй, ты чего, — спрашивает он, поворачивая мое лицо к себе, — все было так плохо? — И приподнимает удивленно бровь. Наверное, плачущих дур после секса он еще не встречал.

— Нет, наоборот, все настолько хорошо, что я уже придумываю тебе статью, чтобы посадить в одиночную камеру лет на пятьдесят, а самой ходить к тебе и втихаря потрахивать…

Вот, что тут смешного? А он хохочет как ненормальный. Я почти призналась, что влюбилась, а он хохочет.

— Не переживай, — говорит уже серьезно Давид, — ОН признал в тебе единственную хозяйку и ни на кого свою голову больше не поднимет.

— Ты за него ручаешься?

— Век воли не видать, — и опять смеется. — Наверное, я тебя расстрою, но на пятьдесят лет не хватит моей мужской силы…

А я как полный неадекват, утыкаюсь ему в грудь, обнимаю рукой и плачу.

— Ну, ты чего… У тебя что-то случилось?

— Нет, нет… Я от природы такая…, впечатлительная, — надо срочно брать себя в руки, а то качественные оргазмы превращают меня в кисейную барышню.

— Мне придется расстроить тебя ещё немного, — с тоской говорит Давид. — Мне нужно на пару дней улететь в Лондон, там важный клиент он подписывает договора только со мной лично. Знаешь, такая важная писька, думает, что это добавить ему какой-то статусности.