Книга Хочу влюбиться..., страница 55 – Галина Кор

— Пристрелите меня?

— Ну, почему же именно пристрелить …

— Да-да, я уверена, что у вас богатая фантазия.

Тут из темноты выходит парнишка лет двадцати пяти. Такой плотный, накачанный. И явно у него проблемы с манерами. А ещё, у него расширены зрачки... Нарик...

— Что вы с ней панькаетесь, — и самое интересное разговаривает с кем-то из темноты. Подходит ко мне с левой стороны, ставит руки на стол и начинает шипеть как змей. — Если ты не поняла, сука, то я объясню. Ты, тварь, будешь делать то, что тебе говорят, иначе пойдешь по кругу. А потом, будешь развлекать за дозу в борделе и молить о смерти.

Я прикрываю глаза. Нельзя показывать слабость... Резким ударом выбиваю руки, которыми он опирается на стол и он смачно шмякается мордой и давлю на болевую точку на шее. С силой толкаю кресло ногой, приостанавливая охранников сзади.

Парнишка начинает хрипеть. Больно, я знаю. Терпи, казаком будешь.

— Всем стоять на месте, — кричу я, чтобы перекричать парня, — если я додавлю — он труп.

Все замерли на месте. Глеб только удивлённо приподнял бровь, но с места не двинулся.

Слышу хлопки в ладоши из темноты. И этот голос. Даже видеть не нужно, и так понятно, это властный, самоуверенный, взрослый, непривыкший к поражению мужчина лет за шестьдесят. И выходит на свет.

— Браво, София. Если б мне Аллах дал такую дочь, я был бы только горд. Отпустите этого остолопа и кивает на парня на столе. Мой сын глуп и не понимает как нужно себя вести с достойными людьми.

— Могу только посочувствовать, — говорю я, отпуская парня. Он шарахается от меня, как от прокаженной.

— Да, сына два. И проблем в два раза больше. Один ждёт суда, второй сильно горяч…

— Ахбаров, ваш сын? — это главное действующее лицо этого долбаного чеченского дела.

— Да. Поэтому, вы живёте здесь и не причиняете неудобств обслуживающему персоналу, в дальнейшем приходим к нужному решению проблемы и вы свободны.

— А как же последствия, не боитесь?

— Нет. Россия не единственная страна в мире, — замолкает на пару минут и прожигает меня взглядом, который не сулит ничего хорошего, — Глеб, проведи гостью в ее комнату.

Вот такие дела.

Давид

Рано утром я ворвался в дом родителей Сони. Хоть и было пять утра, но дом гудел. Ходили какие-то люди в штатском, но с военной выправкой, что-то обсуждали, передавали друг другу какие-то бумаги. Меня встретил Руслан.

— Привет, — протягивает мне руку для приветствия, пожимаю в ответ, — пойдем на кухню, все равно эти большие дяди не пустят нас в свою песочницу.

— Почему?

— Уровень подготовки у нас не тот… Пошли, тетя Маша тебя покормит, а я расскажу, что знаю.

Идём на кухню, по пути встречаем дядю Серёжу.

— Примчался все таки? Ты ни чем не сможешь помочь, только с Русом путаетесь под ногами.

— Ваши предложение по поводу наших действий, — спрашиваю я. Как будто он один переживает, а мы так — чужие люди.

— Па, — говорит Руслан, — мы уже не дети, а здоровые мужики и не надо срывать на нас злость, мы все на нервах. А если б меньше шушукались с Сонькой, может вместе что-то бы и решили.

— Ладно, простите, оба. Нервы ни к черту. Конечно, вы не виноваты, — разворачивается собираясь уйти, но поворачивается и говорит, — спасибо, Давид, что ты приехал. Ей будет приятно, — разворачивается и уходит к большим дядям. А мы продолжаем путь на кухню.