Книга Хочу влюбиться..., страница 8 – Галина Кор

— Ты, — спрашивает вчерашнее недоМачо. Мало того, что вчера поставил под сомнение мои умственные способности, так сегодня еще и облапал. Трындец.

— Я, — подтверждаю. А что, тут же не поспоришь, ведь Я — это я.

— Ааааааааа..., - и начинает показывать руками на лифт, потом вверх. Видно его тоже переклинило. Я-то, быстрее сообразила, что он хочет спросить, что я тут делаю, и я теперь понимаю, что он тоже тут живет. Ну кабздец моим спокойным дням. Хотя, как-то раньше я же с ним не пересекалась?

Вот раньше бы влепила по яйкам, а сейчас думаю, может еще пригодятся, раз сын в курсе, только в курсе чего. Ну, и решила просто дать по морде.

Подумано, сделано. И походкой от бедра пошла к лифту.

А тело у него даже очень ничего… Вот у Игоря было так себе…

Отставить сравнительный анализ!!

Давид

Чертов день, чертова Россия, чертов город. Вот жил — как человек. Размеренная жизнь, дорогие рестораны, красивые девки… А сейчас, куда не глянь — жопа. Не, ну у нее, конечно, она зачетная. И рука — тяжелая.

Сижу на кухне и прикладываю лед к красной щеке. Блин, на десять назначена встреча с судьей по вопросу земельного участка. Может удастся договорится, чтобы решение было в мою пользу. Ну сколько можно тягать кота за?..

Хотя, наводил я справки, на счет этой тети. Говорят, принципиальная, денег не берет, на ломаной козе не подъедешь. Но, иногда наши жизненные позиции бывают несовместимы с жизнью, поэтому чем черт не шутит. А машину придется сменить…

Ровно без пятнадцати десять подхожу к зданию Верховного Суда. Поднимаюсь на третий этаж и ищу приемную судьи Вороновой С.С.

Захожу в небольшую приемную. За столом сидит, по-видимому, секретарь. Девушка лет двадцати пять с приятной внешностью. Без всяких лишних знаков внимания в мою сторону интересуется моей фамилией.

— Давид Юрьевич Золотарев, — сообщаю я ей.

— Да, у вас запись на десять утра, — поднимает телефон и сообщает этой С.С., что я пришел, — проходите. Вас ждут.

Блин, за разглядыванием секретаря прослушал, как расшифровуется С.С. Извиняюсь, переспрашиваю. Оказывается, София Сергеевна. Без стука вхожу в кабинет. За монитором мелькает чья-то голова, а вот лица не видно.

— Присаживайтесь, — говорит приятный голос. Ну хоть не семьдесят лет, судя по голосу, и то хорошо.

Отодвигает монитор. Ступор. Второй раз за день. Может мне в церковь надо сходить, причаститься, помолится. А то походу Бог повернулся ко мне задом.

— Я вас внимательно слушаю, — ни одной эмоции на лице. Как будто не она утром врезала мне по морде.

София.

Как увидела этого типа, точнее Давида Юрьевича, сердце упало куда-то в пятки. Но, вот уже более десяти лет, выходя утром на работу, я надеваю не только полюбившиеся мною брючные костюмы и удобную обувь, но и специальную непробиваемую маску безразличия, холодности и отчуждённости. Я, как судья, не имею права разбрасываться эмоциями, так как они могут дать людям надежду на необходимый им исход дела. Как известно, правосудие слепо, и опирается только на знание законодательных актов, решений, постановлений, законов. Я не из тех судей, про которых говорят, как в анекдоте: «Продано! Мужчине в наручниках в первом ряду…». Мне не нужны деньги, точнее нужны, но я зарабатываю их сама. Остров мне не нужен; квартира, машина, отдых там, где хочу — обеспечиваю себе сама. И точка.