Онлайн книга «Тень. Человек без лица»
|
Пытаюсь ковыряться в памяти, но, то ли мозгу лень работать, то ли я действительно не помню, ничего путевого не всплывает. Он поднимает покрывало и начинает что-то там осматривать. Приподнимает повязку на боку, берет ватку и обрабатывает. Пытаюсь приподнять голову и глянуть, что он там делает, на что он, несильно, толкает рукой мою голову, чтобы она опять приняла горизонтальное положение. — Имя-то хоть помнишь? — спрашивает он между прочим. — А то записал тебя Машей Ивановой. — Почему Маша Иванова? — Можно и по номеру… Ты у нас восемьсот тридцать вторая… Ну. Так что с именем, Маша Иванова. — Помню, — отвечаю ему. Но тебе не скажу... Во-первых, я хрен знает где, во-вторых, он хрен знает кто…, - Ефросинья, — ляпаю первое, что приходит в голову. — Ага, — задумчиво протягивает он, — юбка синя, кстати, морда тоже… Кто ж тебя, детка, так приложил-то. Молчу, пялюсь на него и молчу. — Ну, а я тогда Афанасий, семь на восемь, восемь на семь… Невольно улыбаюсь. Вот вспомнить, что случилось не могу, а дурацкая песенка всплыла в голове.… Да и он знает ее, забавно. — И, походу, сейчас придет санитарка, звать Тамарка? — Нет, вынужден тебя расстроить, никто не придет, — как-то он быстро перешел с шутливого тона, на серьёзный. Выражение его лица стало хищным, скулы заострились, а серые глаза, стали свинцовыми… Улыбающимся милахой он нравился мне больше. — Вы не ответили, где я? — Так и ты молчишь, как Зоя Космодемьянская… И давай на ты, хорошо. Я видел тебя всю и везде, мыл и убирал тут за тобой, — краска стыда приливает к моим щекам. Как-то необычно начинать знакомство с мужиком, причем красивым, который обсмотрел тебя везде и выносил за тобой писюшки…, - вот, хоть щеки порозовели, а то была похожа на труп. Ладно, лежи и не вставай. Я пойду по делам, вернусь и покормлю тебя. Может, когда ты поешь, вспомнишь кто ты такая, а, Ефросинья? И не бегай тут… — Ага, смешно, — говорю в ответ, — я-то и встать, наверное, не смогу. — Вот и отлично. Не стоит беспокоить моих пациентов, — говорит он многозначительно. — А то, не дай Бог, встанут и уйдут. — Так я в больнице? — чуть ли не кричу ему вслед. — В морге, — бросает он через плечо. Выходит и закрывает дверь. А у меня, вместо какой-то нормальной, человеческой реакции, опять в голове всплывает народное творчество: Стою на асфальте я, в лыжи обутый. То ли лыжи не едут, то ли я ебанутый. И больше ничего. Никаких мыслей. А только этот дурацкий стишок, как заезженная пластинка, по кругу… А потом ветер начинает завывать у меня в голове, такой сильный, с вьюгой… Прикрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что было до моего пробуждения в морге. Глава 2 Павел Я не люблю людей. Они всегда чем-то недовольны, от них много шума, претензий, проблем… Я не люблю разговаривать с людьми, что-то объяснять, доказывать. Мне это не нужно, я этого просто не хочу. В моем коллективе такие же странные личности, как и я. Мы отлично делаем свою работу, никогда и никаких жалоб, все четко… Да и наши пациенты никогда не жалуются на боль, у них нет претензий к назначенному лечению — они просто идеальны в своей молчаливой покорности. Им все равно. Они трупы и хуже чем есть, им уже не будет. Это — мой морг. Мои правила, мои странные коллеги и мои мертвые пациенты. Да, морг государственный, но я здесь главный уже более пяти лет… |