Книга Тень. Человек без лица, страница 84 – Галина Кор

— Ты врач?

— Есть такое…

— Какой?

— Пока никакой. В смысле хотела повысить уровень до хирурга-кардиолога, не судьба…

— Врачом взять тебя не могу, пойдешь ко мне помощницей?

— Так я это…, того…, - показываю руками на живот, — и итальянский не знаю, только английский.

— Я ж русский выучил. И ты осилишь. Тем более мне нужен помощник, который будет заниматься иностранцами и разберет вот эти завалы, — а я думала это стиль такой, а это оказывается стол бумагами завален…, ааааа…

Смотрю на Веру вопросительно.

— Ну ты ж хотела работу. Вот тебе и работа.

— Только я целый день не могу, мне график нужен.

— Все будет, как хочешь. — И смотрит так на меня, не знала бы, что он мутил с Верой, подумала бы, что клеится.

Возвращаемся с Верой домой. А у меня язык чешется, а как спросить не знаю.

— Ну не томи, — Вера прекращает мои внутренние метания, — говори.

— А вы с ним, с Адриано, не того, не встречаетесь.

— Нет.

— Почему. Он такой нормальный, для своего возраста.

— Я не верю мужиками. Прикинь, Вера не верит…, - ага, смешно, только она грустная. — Можно сказать, что даже побаиваюсь. Да и мне-то уже пятьдесят один… Ему нужна молодая, сейчас все мужики клюют на молодость.

— А может он другой?

— Дурной, кривой, косой, а ещё ссытся и глухой? Никому не верю. Приятно провели время в компании и чао. Домой я его не приведу.

Больше ни лезу куда не просят. Сами разберутся, не маленькие.

Работа меня очень увлекла. И да, через пару месяцев я уже понимала, что там бурчат медсестры, и отвечала им на ломаном суржике из трех языков.

Павел

Никогда не чувствовал себя так отвратно. Меня тошнит от самого себя. Почему я не остался? Почему не объяснил? Хотя что, собственно, объяснить я хотел? Я видел её взгляд, в котором четко читалось, что я слабак. Пусть будет так.

Хотя, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что сделал так не ради себя, а ради нее. Что я могу ей дать? Со мною не будет: «Жили долго и счастливо». Я не умею быть романтичным, не прислушиваюсь к чужому мнению, я — одиночка по жизни. Да и багаж, в виде моего личного кладбища, когда-нибудь, да и даст о себе знать.

Такими словами я успокаиваю себя вот уже который месяц. Сотрудники шарахаются от меня как от бешеного пса, у которого из уголка рта стекает пена. Если раньше они считали меня странным, то теперь думают, что я больной на всю голову, псих.

Как только они замечают меня в коридоре сразу разбегаются в разные стороны. Ни у кого не возникают вопросы относительно спорных случаев, бумаги на подпись сами материализуются в моём кабинете, и так же исчезают. Главврач несколько раз порывался со мной поговорить, но видно взгляд «я убью тебя лодочник», или просто хорошо развитый инстинкт самосохранения, заставляли его закончить разговор так и не начав.

Мне кажется, что даже трупы, как-то сжимаются услышав мой голос, стараются не отсвечивать и не привлекать к себе лишнего внимания с моей стороны. Хорошо хоть не крестятся.

Ах, да, я ж забыл сказать, что не придумал ничего лучше, чем начать пить. Я не знаю, что находили в этом процессе мои родители, но, лично я, никаких сверх наслаждений от этого не получаю. Более того, мне это не нравится, но я продолжаю упорно вливать в себя по литру каждый день, как будто наказываю себя.